– Простите за мою неуместную иронию. Спрашивайте. На какие вопросы смогу – отвечу.
– В каких отношениях вы были с Бильярдистом? – спросил Завьялов.
– Ни в каких, – спокойно ответила Ласточка. – Верней, в таких же, как и с другими членами «Салгира».
– Но Гиви говорил, что… – Завьялов не закончил фразу и неопределенно пошевелил пальцами.
– Да, Бильярдист намекал мне на какие-то особые отношения со мной, – сказала Ласточка. – Говорил, что я ему очень нравлюсь как женщина, ну и все такое… Даже просился, чтобы я пустила его к себе жить.
То есть чтобы мы жили вместе… Но я ему отказала. Так что ничего этакого между нами не было. Вы это хотели от меня услышать?
– Я хотел услышать от вас правду.
– Вот, я вам ее сказала.
– Когда и как вы познакомились с Бильярдистом? – спросил Завьялов.
– Тогда же, когда и другие члены группы, – ответила Ласточка. – Кажется, весной сорок третьего года. Да, именно тогда.
– И как вы с ним познакомились?
– На явочной квартире. Его нам представил Карагач. Наш старший… – Ласточка вздохнула и помолчала.
– Сказал, что он наш новый товарищ, его рекомендовали партизаны как человека надежного и проверенного, что он раньше был в другой подпольной группе, которую немцы разоблачили… И спасся едва ли не один из всех. Мы, конечно, поинтересовались как, мол, так получилось, что он спасся…
– Дальше можете не продолжать, – прервал Завьялов. – Эту сказку я уже слышал.
– Вы считаете, что это сказка? – взглянула на старшего лейтенанта Ласточка.
– Всякое бывает, – пожал плечами тот.
– Может, это сказка, может, и не сказка… Но вот ведь почти никто больше из группы не спасся, а он сумел…
– И из нашей группы тоже почти никто не спасся, – вздохнула Ласточка. – Даже Карагач. А уж какой он был сильный и ловкий! Физкультурник! Акробат! А вот же – не сумел убежать… А Бильярдист сумел. Да еще и уложил то ли двоих, то ли троих фашистов. Это с его-то руками… – Ласточка с сомнением покачала головой.
– А что руки? – не понял Завьялов. – При чем тут руки?
– Да, руки… – в задумчивости проговорила Ласточка.
– Нежные у него руки. Пальцы длинные, тонкие… Нет, вы не подумайте ничего плохого! – вспыхнула она. – Просто когда мы расставались, то всегда жали друг другу руки. Такая у нас была привычка… что-то вроде ритуала. Вот я и обратила внимание на руки Бильярдиста… Ни шершавостей на них, ни мозолей… Холеные руки, будто у музыканта. И вот я сейчас думаю: как он с такими-то руками сумел справиться с тремя гестаповцами? Хотя, как вы говорите, всякое бывает.
