А потому кто его знает, как оно обернется, даже несмотря на войну? А вдруг каким-то боком, с какого-то немыслимого конца, каким-то образом да всплывет его былое криминальное прозвище? Нет уж, лучше назваться каким-то другим словом. И Бильярдист – самое из них подходящее. И по существу, и никто ничего не заподозрит.
Вот так веселый гастролер-профессионал Никита Филиппов и стал подпольщиком в городе Симферополе.
9
С Ласточкой вызвался говорить Завьялов. Они встретились у женщины дома. Она жила на окраине города в длинной глинобитной мазанке, разделенной на несколько отдельных квартирок.
В одной из таких квартирок и проживала Ласточка. Эта окраина была хороша тем, что здесь почти не было разрушений, древние домишки из дикого камня и глины все так же, как и до войны, стояли тесными рядами, и все такая же вечная, неистребимая тишина витала над ними. Да и то сказать – по ком тут было стрелять – хоть советским войскам, хоть фашистским? Здесь не было ни оборонительных укреплений, ни заводов, ни штабов, а была лишь обыкновенная жизнь во всей ее непритязательности.
– Тихо тут у вас, – сказал Завьялов. – Будто и войны никакой нет.
– Война не может быть везде, – сказала Ласточка. – Все равно останутся тихие островки вроде нашей окраины. Например, в селе, где живет моя мать, тоже не было военных действий. Представляете, туда и немцы ни разу не заходили. Появлялись несколько раз полицаи, искали партизан. Да и все…
– Ваш муж на войне? – спросил Завьялов.
– У меня нет мужа, – ответила Ласточка. – И никогда не было.
– Она помолчала и с чисто женской иронией взглянула на Завьялова: – Вы что же, пришли говорить о моей личной жизни?
– В какой-то мере, – серьезно ответил старший лейтенант. – Вы уж извините, но…
– Да, конечно, – так же серьезно ответила Ласточка. – Наверно, будете спрашивать меня о Бильярдисте.
– О нем.
– Но ведь ваш товарищ… ну, этот, грузин… он уже спрашивал меня, – с некоторой степенью неприязни сказала Ласточка. – Зачем же еще?..
– Ну, он спрашивал у вас в общих чертах, – чуть улыбнулся Завьялов.
– Задать конкретные вопросы ему помешало его кавказское целомудрие. Он говорит, что на Кавказе мужчина не задает женщине подобных вопросов.
– А как же ваше целомудрие? – еще с большей иронией спросила Ласточка. – Оно не пострадает, если вы начнете задавать мне всякие такие вопросы?
– Мы ищем врага, – сказал Завьялов. – Фашистского агента, который предал всю вашу подпольную группу. И, возможно, не только вашу."
"– Да, я понимаю, – кивнула Ласточка.
