Чертов придурок наверняка обладал особым методом гипноза, которому его мозг не в силах был противостоять.
Молодой мужчина выпрямился и легко спрыгнул на пол.
– Отлично! Никому не говорите о том, что совершили крохотное врачебное преступление, док, – спокойно сказал он и направился к двери, засунув руки в карманы джинсов и насвистывая что-то. Коснувшись дверной ручки, он обернулся: – Кстати, я пошутил. Я не знаю вашу дочь.
И с этими словами вышел, аккуратно прикрыв дверь, словно ничего и не было.
«Надо было сразу вызвать охрану», – подумал вдруг доктор Хендерс устало.
Почувствовав, как влияние ненормального гостя на его сознание слабеет, он выдохнул и вдруг замер, пойдя пятнами. Крик застрял в его горле.
Дверь вновь распахнулась, и в кабинет заглянуло пугало – настоящее садовое пугало, в которое, казалось, вселился кто-то. Глаза его горели, пальцы-коренья шевелились, поглаживая дверную ручку.
– А-а… А-а-а… – только и мог выговорить доктор, тыкая в него пальцем и белея от ужаса.
– А если узнает, – зашептало пугало ватным скрежещущим голосом, – я позабочусь о том, чтобы ваши кошмары стали реальностью, доктор Хендерс.
Белая стена за спиной пугала вдруг зашевелилась, пошла синими и зелеными пятнами, как в калейдоскопе, и превратилась в морскую воду, которую сдерживал лишь тонкий слой стекла – словно в океанариуме. Пугало ткнуло в стену крючковатым пальцем, который оказался невероятно острым и сильным. По стене пошли трещины, образуя паутину.
– Нет… – прошептал доктор Хендерс, отчетливо понимая, что сейчас будет, и хватаясь пальцами за край стола.
– Нет!
Пугало показало ему большой палец, словно поддерживая, поклонилось слегка и вышло, громко хлопнув дверью.
Трещины вздулись. Стекло, не выдержав, лопнуло, не выдержав напора стихии.
Дикие холодные волны моментально поглотили комнату и человека, находившегося в ней, заглушив бессвязные крики.
Доктор Хендерс панически боялся воды. И Пугало отлично знало это.
Молодой мужчина, что вышел из его кабинета, кажется, тоже знал это.
По крайней мере, казалось, только он услышал вопли дока, погребенного тоннами воды, однако это его не сильно смутило. Он шагал по больничному коридору, на ходу кивая врачебному персоналу, как старым знакомым. Те отвечали, видимо, принимая за своего коллегу.
Ему нравились медики. Нравилась медицина. И запах, который всегда источало любое лечебное учреждение, тоже нравился. Он казался почти родным.
