Что все забудется, и она начнет подготовку к свадьбе.
Что ее отношение к Эрику вновь станет прежним и она забудет о Бренте.
Что кошмары уйдут.
Когда она уходила, ей показалось, что ее поцеловали в щеку и коснулись запястья – мимолетом.
Во всем виновата травма головы. И только.
* * *Едва лишь за темноволосой пациенткой, похожей на изнеможенную куколку, закрылась дверь, как доктор Хендерс вскочил со своего места. Маска благонадежности слетела с его чопорного лица, уступив место негодованию и страху.
Тому самому, о котором он только что рассказывал Джесс Мэлоун, уча ее с ним бороться.
Страх ослаблял, сдерживал, давил на шею, как туго завязанный галстук, и мужчина рванул галстук так, что затрещали нити.
Легче не стало.
Незаметная дверь, за которой находилась комната отдыха, отворилась.
В кабинет неспешно вошел высокий молодой мужчина со светлыми волосами, торчащими из-под кепки. Ее козырек закрывал ему пол-лица.
– Молодец, док. Грамотный специалист, – сказал он, улыбнувшись. На щеках появились ямочки, которые девушки находили обворожительными.
– Вы выписали ей те лекарства, о которых я вам говорил?
– Да, – скрипнул зубами доктор Хендерс. – Вы оставите меня в покое?
– Мне жаль, если я нарушил ваш покой, док. Очень жаль.
Голос незнакомца в кепке казался бархатным, и обращался он к доктору делано почтительным тоном, однако было в нем нечто едкое. И опасное.
– Убирайтесь! – зло рявкнул доктор Хендерс, усаживаясь с размаха в кресло. – Я сделал то, что хотели вы! Оставьте меня в покое! И никогда не приближайтесь к моей дочери! Вон!
И тотчас отпрянул, вдавливая грузное тело в кресло – гость с легкостью, как кошка, запрыгнул на стол, сидя на четвереньках и склонив голову к плечу.
Доктор не видел его глаз, скрытых козырьком кепки и прядями светлых волос, упавших на лоб, но чувствовал, как в нем прожигают дыру.
Его охватило чувство совершенно иррационального страха.
– Не стоит мне хамить, док, – ласково прошептал мужчина и схватил доктора Хендерса за подбородок. – Вы ведь цените свою скромную никчемную жизнь? Жизнь, направленную на служение во благо другим, а, док?
Тот закивал, словно загипнотизированный этим проникновенным бархатным голосом.
– Если цените, никто и никогда не узнает, что вы выписали маленькой мисс Мэлоун совсем не те лекарства, что должны были, по моей не менее маленькой, почти ничтожной, – губы его растянулись в коварной зловещей улыбке, – просьбе. Верно?"
"Доктор Хендерс вновь закивал, чувствуя, как цепенеет.
