Она вдруг впервые подумала, что, возможно, убийцей был не тот человек, который звонил Вивьен около клуба, а кто-то совершенно другой.
Возможно, он выслеживал своих жертв и в ту роковую ночь размышлял – пойти ли ему следом за Вивьен или поехать за ней. Эта мысль ужасала.
Официальные власти, однако, несмотря на все это, пока что не признавали факт наличия в Нью-Палмере маньяка – как дал понять детектив Эрнандес, милостиво принесший ей кофе, никому не хотелось создавать панику. СМИ и без того раздували это дело, пугая горожан броскими заголовками: «Новый Джек-потрошитель среди нас!», и лично мэр приказал отдал приказ полиции найти убийцу как можно скорее.
Мэра можно было понять – до выборов на второй срок осталось совсем ничего.
За мэра Джесс решила не голосовать.
Она завела машину и не без труда вырулила на проезжую часть, вклинившись между двумя такси, почти тут же пожалев, что не воспользовалась метро. Нужно было сосредоточиться на вождении, а она думала о том, что произошло в полицейском участке, и о том, что она не была настолько пьяной, чтобы ей показалось, будто бы Вивьен с кем-то разговаривает.
И Брент – Брент не выходил из головы.
А его нужно было выгнать.
По дороге в редакцию журнала, которая располагалась на нескольких этажах небоскреба в деловом сердце города – Рок-стрит, Джесс позвонила Дайана. Пришлось включать гарнитуру.
– Ты как? – спросила Дайана. От веселого голоса подруги не осталось и следа.
– Паршиво, – созналась Джесс. – В участке меня держали несколько часов.
Она поведала, что произошло в полиции, – непривычно сбивчиво для себя.
Рассказала о том, какие странные вопросы задавали полицейские, о том, как зазвонил и треснул телефон.
– Мне страшно, – призналась вдруг Джесс, почувствовав вдруг на себе пристальный взгляд.
– Нам всем страшно, дорогая, – вздохнула Дайана. – Я не хочу… прощаться с Вивьен.
Джесс тоже не хотела."
"Она перевела взгляд на зеркало заднего вида, решив перестроиться для поворота, и вдруг увидела, что на заднем сиденье сидит пугало.
То самое, ночное.
Жуткое, с алыми искрами вместо глаз, шрамом посредине головы из мешка и с вылезшей соломой из дыр на джинсовом потертом комбинезоне.
Пугало ухмылялось.
Джесс закричала от накрывшего ее ужаса.
Ее руки примерзли к рулю, тело одеревенело, легкие забыли, как дышать.
Пугало вновь помахало рукой и прирыло уши от новой порции дикого крика девушки. А после приложило к светящемуся кривому рту когтистый палец неуклюжей ладони, похожий на корень дерева.
