– Хорошо, когда твои дети здоровы, не так ли? – спросила она с подтекстом, явно игнорируя Джесс.
– Конечно, – растерянно отвечала миссис Мэлоун. – Очень надеюсь, что и Эрик выздоровеет. Мы все усердно молимся за него.
– Моему сыну не могут помочь врачи. А вы надеетесь на молитвы? – спросила Ирэн. Ее голос был устал и зол.
– Мне кажется, Эрику как раз необходимо чудо, – возразила миссис Мэлоун горячо, всем своим видом показывая, как она поддерживает миссис Кантвелл в ее горе.
– Идите вы со своим чудом, – вдруг грубо ответила мать Эрика.
И, оттолкнув Джесс, ушла.
Они зашли в палату и в нерешительности остановились у двери.
Эрик неподвижно лежал на кровати. И все так же походил на спящего человека, который вот-вот проснется.
Он был гладко выбрит, и светлые волосы, кажется, стали даже короче – видимо, его недавно подстригали и брили.
Однако Джесс тотчас машинально отметила, что Эрик стал выглядеть несколько истощенным – заострились скулы и потемнели круги под глазами. При этом знакомое до боли лицо оставалось спокойным.
Словно Эрик знал, что будет находиться в таком состоянии не слишком долго.
Джесс смотрела на Эрика и не понимала, зачем приехала к нему.
Она вдруг вспомнила их разговоры и объятия. Вспомнила совместные планы: свадьбу, дом, путешествие… Эрик даже хотел детей, девочку. Говорил, что она обязательно будет похожа на свою прекрасную мамочку.
Все это было словно в другой жизни. С другой Джесс. С другим Эриком.
Эрик Кантвелл оказался единственным из всех – кроме Брента, разумеется, – кто смог достучаться до ее сердца.
У него ведь почти получилось. Не затмить Брента, – этого бы никто не смог сделать, – а заставить ее саму забыть о нем.
Красивый, умный, по-своему теплый, знающий, что хочет девушка. Любящий. Уверенный в своей профессии. Как говорит мать – перспективный.
Отличный кандидат в мужья. Зависть подруг.
Подруг…
И Джесс стало до ужаса жаль – так, что на глазах показались слезы, а внутри все съежилось.
Жаль не Эрика, жаль того времени, что они были вместе.
Жаль не себя, а своего доверия к нему и веры в лучшее будущее.
Все оказалось прахом.
Зачем он ее предал? Зачем все испортил?
Пусть она не любила его, но относилась со всей теплотой, на которую была способна.
«Брент тебя тоже предал», – пронеслось у нее в голове.
Джесс в отчаянии замотала головой.
Нет, нет, это…
В который уже раз перед ее внутренним взором пронеслась картина: поле, Брент, Алиса, цепляющаяся за его плечи с тихим стоном.
Джесс стало противно.
