Но врать себе не может – чувствует, как ее тянет к Элмеру. Он – сосредоточение ее буйного счастья, желания и этой чертовой болезненной нежности.
И Джесс ненавидит себя за это.
– Не злись, – просит Брент. – Я лишь спросил. Тоже люблю читать. И мне тоже нравится Древняя Эллада. У тебя есть любимый миф?
– Есть, – кивает Джесс, чуть остывая – его глаза, кажущиеся в солнечном классе голубыми, как небо, завораживают ее. – Про Аида и Персефону. Читал?
– Читал. Интересно. С точки зрения символики – интересно. Но мне жаль ее.
– Деметру? – уточняет Джесс, нервно перекидывая волосы с одного плеча на другое.
Сердце – как птица. Разум – вата.
Она не знает его, но хочет. Нет, знает – как гика, но ей не важно.
Брент качает головой.
– Персефону? – догадывается она. – Мне тоже жаль. Полгода – в аду Аида.
Она неожиданно улыбается.
– Мне жаль, что в его аду она всего лишь полгода, – серьезно говорит Брент.
И подходит к Джесс. Их взгляды встречаются.
– А твой любимый миф… какой? – спрашивает она неожиданно хриплым голосом.
– Про Аида и Персефону, – шепчет он в ее губы.
И Джесс радостно понимает – его тянет к ней не меньше, чем ее к нему.
Она обнимает Брента так, словно он – ее собственность.
Его жесты плавны и нежны, почти осторожны.
И они вновь целуются.
Он кажется Джесс неумелым, но эта невинность заводит.
Пусть он будет только ее. И ничей больше. Она научит его всему, что знает.
И ей на все становится плевать – на статус, на то, что у нее есть парень, на время. Есть только она и он, и больше ничего не нужно.
А когда поворачивается ручка двери и в класс заходят люди, Джесс буквально откидывает от Брента к своей парте.
Никто ничего не замечает.
И весь урок Джесс чувствует на спине взгляд Брента.
А после звонка оставляет на его парте записку:
«В Алом парке. В одиннадцать».
Ей кажется, что это игра.
* * *Во второй раз Джесс проснулась тогда, когда утреннее солнце растопило тьму, собравшуюся в углах.
Сон почти забылся, и она в очередной раз порадовалась, что нашла в себе силы записать его во всех подробностях ночью.
Иначе бы и не вспомнила про Диспатер.
Про место для неких теней, которые совершали преступления.
Может быть, тень убила Брента?
«Нет, – оборвала сама себя Джесс. – Он жив. Жив. Жив!»
Тень взяла его в плен?
А может, он и сам – тень?
Чудовище. Душа, заключенная в… Чучело? Снеговика?
Джесс передернуло от отвращения.
Тот, кто пытался принять облик ее любимого, точно должен знать, что с ним.
