Спокойно пьёт, облокотившись на кухонный столик. И наблюдает за мной.
– Что? – не выдерживаю, скрещивая руки на груди.
– Новое правило, Ада. Ходить можно только в моих рубашках. Мне нравится.
– Рада за тебя, но я не буду так ходить.
– Ада.
– Твои рубашки огромные, - опережаю грубый тон, хватая края свисающей ткани. – Видишь? Я в них тону.
– Вижу.
Протягивает мне руку, пока я не дойду. Думала, что снова прижмет, но вместо этого Халид рассматривает свою жу рубашку. Задевает край, а мне кажется, что в его одежду поместится три меня.
И что-то колет в сердце. Темное, опасное, чему никогда нельзя давать выход. Но я вспоминаю себя беременную, с животом, который внезапно начал выделяться на шестом месяце… И думаю, что тогда рубашки Халида подошли бы идеально.
– Да, ты права, не подходят, - мужчина кивает, запуская ладони под край, касаясь горячими ладонями поясницы. – Надо что-то больше найти, слишком открыто.
– Хал!
– Не спорь. Ты не будешь ходить в таких брюках, где всю жопу видно.
– У меня не жопа.
– Хорошо, - действительно, Халид в лучшем расположении духа, потому что просто кивает. А на губах появляется короткая усмешка. – Не жопа, зданица. Очаровательная и упругая задница, Ада.
Ничего не могу сказать на это. Молчу, чтобы не разрушить хрупкое равновесие. Это как прыжки в пропасть, всегда. Кульбиты, паника и злость – а после твердая поверхность под ногами. А затем между нами с Халидом что-то происходит и снова пропасть.
Нестабильность высшего разряда, как на американских горках. И я не до конца понимаю, что мне с этим делать.
Как подстроиться, если я никогда не могла реагировать быстро.
– Сегодня у тебя большие планы с Кемалем, будь готова. Выберете квартиру, купите нормальную одежду, а не твои… тряпки открытые. Закупишь всё, что нужно.
– Попробуешь нацепить на меня платок, и я тебя им удушу.
Произношу уверенно, хотя подобное может стоить мне дорого. Но я не могу позволить просто завернуть меня в платок, паранджу или хиджаб. Это буду не я. И, естественно, Халиду плевать на подобное.
Но просто молчать я не могу. Обещала себе, должна ради Яна и сына, но ради самой себя – я должна бороться. Хоть где-то, как-то. Сохранить маленькие крупицы своей личности. Чтобы было из чего собирать себя заново, когда Халид наиграется."
"– Я бы посмотрел на это, колючка. Силёнок не хватит. Но нет, без платка, - его пальцы зарываются в мои волосы, крутят пряди. – Хочу видеть твои кудряшки.
Киваю, потому что – естественно это не для меня поблажка.
