Он был единственной её связью с семьей, родным человеком в чужой стране.
Турай правильная, воспитанная со всей строгостью. Ни одного лишнего слова и взгляда, понимающая все законы. Может, к ней Аду отправить? Нет, колючка либо добьет Турай, либо научит дурному.
– Тебе лучше?
– Да, спасибо. Мы с Нигяр накрываем на стол, может вы хотите что-то особенное?
– Нет, - опять одно и то же. Разговоры с Турай утомляют меня куда больше, чем гоняться за Адой. – Сегодня будь у себя, отдохни.
– Тогда, может, я могу что-то ещё сделать?
– Можешь перейти на русский, как я тебе сотню раз говорил, - потому что если она живёт в моём мире и доме, то должна понять, что на азербайджанском здесь обсуждаются только дела.
Других причин для родного языка нет. – Ясно?
– Да.
– Иди отдыхай, Турай. Ты за сегодня устала.
А я слишком взбешен Адой, чтобы думать ещё и о чувствах девчонки, которую должен терпеть в доме. Не вина Турай, что так сложились карты. Но раз сейчас я несу за неё ответственность – нужно перетерпеть.
Машина с Адой выехала за город, получаю от Кемаля каждую минуты отчеты. Потому что кто знает, что сделает девушка в этот раз. Не удивлюсь, что выпрыгнула бы на полном ходу будь у неё возможность.
Отдаю приказ Луке, чтобы перехватил на себя всё сегодняшние вопросы. Мне предстоит долгий урок, до самого утра. Чтобы думать забыла о своём Яне, что он вообще существует.
– Не смей меня трогать, - злость в голосе Ады, передаётся и мне. – Руки убрал. Хилиду не понравится, понял?
Шипит, как змея.
А потом гордо входит в мой кабинет, самостоятельно прикрывая дверь. Красивая, сильная. Медь в глазах полыхает, освещает полумрак в комнате.
Пальцы Ады подрагивают, чётко сжатая челюсть. Нервничает несмотря на свою браваду. Злится и дрожит в страхе, понимает, что натворила. И какие за это будут последствия.
– Ключ поверни в замке, - приказываю, а сам поднимаюсь. – Хорошо провела время со своим любовником?
– Он в больнице, Халид! Думаешь, я просто бы сидела дома?
– Мне плевать, где он.
Хоть на Майорке, хоть в могиле. У нас с тобой был уговор. Почему мои люди должны гоняться за тобой? Видимо, ты не очень ценишь то, что получила свободу. Как не ценишь мою сдержанность. Что я ещё не начал толком разбираться с ублюдком, посмевшего тебя касаться.
– Ценю.
Выплёвывает, делая шаг ко мне. Берёт себя в руки, опуская взгляд. Часто дышит, впивается ногтями в кожу. Сдерживает себя, ломает. И я смотрю на игру одного актера, ожидая, что Ада сделает дальше.
