Осторожно здоровой рукой поддерживает меня и мы спускаемся.
Он что-то тихо говорит пока мы идем на кухню, а я не могу остановится. Не могу разобрать его слов. Ничего не вижу, так как слезы закрывают обзор.
Владимир аккуратно плавно и медленно усаживает меня на стул.
— Ты вчера очень сильно ударилась головой, да? — присаживается на колени и внимательно заглядывает в мое заплаканное лицо, которое я прячу под волосами.
— Я, я не хотела. — только и могу вымолвить, когда приступ истерики начинает проходить.
Не могу поверить, что это он меня утешает, а не наоборот.
— Я бы не стал тебя просить, будь Елена Петровна еще здесь. — Владимир кивает мне на небольшую железную баночку серого цвета на столе рядом, подготовленную им перед тем, как мы присели. — Но…
Конечно, после случившегося, он сомневается в моей адекватности. Нет, он точно уверен, что мне нельзя ничего доверять. Но выхода у него нет: сам он не дотянется, да и не мужская работа это, все таки.
Я беру в руки протянутый Владимиром металлический короб и открываю: внутри лежат леска, бинты, хирургическая иголка, пинцет и перекись.
Походный набор как раз на такой случай? Нет, такое могло произойти только в кино по кем-то плохо продуманному сценарию. Дурацкий день.
Вид крови меня не пугает. В детстве мы часто падали с велосипедов. Да и животных иногда приходилось выручать из беды: где-то поранятся, наступят на стекло."
"Правда, выстрелы от пуль мне еще не доводилось обрабатывать. Пуля! Надо же ее вытащить!
Деликатно помогаю Владимиру снять рубашку.
Кровь пульсирующей струйкой побежала сразу, как только Владимир перестал держать плечо. Но он даже не морщится. Вид его полуголого мускулистого тела меня сейчас мало заботит. Рассматриваю его плечо и пытаюсь вспомнить все, что мне известно о таких ранах. Замираю нерешительно.
Мужчина берет свободный стул и присаживается рядом со мной.
— Проверь выходное отверстие, — медленно четко выговаривая каждое слово, говорит Владимир, попутно убеждаясь, что я точно следую его указаниям.
Видя мое замешательство, добавляет:
— Дырки должно быть две: входное и выходное.
Киваю и оглядываю его руку.
— Только одно. — несмело проговариваю, все еще пытаясь усмирить сумбур в голове.
— Плохо, надо достать. — видя что я стою как завороженная глядя на его рану, продолжает с нажимом: — Пинцетом.
На удивление, меня больше не трясет. Я утираю слезы с лица, убираю волосы за уши. Отхожу к раковине и тщательно промываю руки с мылом.
