Но тот отказался, как почудилось, даже с некоторым сожалением:
— Как вы, должно быть, помните, у меня в четыре переговоры с китайцами…
— На которых, как вы помните, я бы хотела присутствовать.
— Только время потеряете, а все равно ничего не поймете, — с иронией в голосе заметил Стас.
— Не идиотка, чтобы… — в очередной раз послушно закипая, начала было я и заткнулась смущенно после того, как явно того ждавший собеседник объяснился:
— Мы будем говорить по-китайски.
— Ну и прекрасно! Зато потом не обвините меня, что я какую-то инфу слила.
— И не думал. Я же понимаю, что вам интересны другие… гм… аспекты."
"Голос Стаса звучал расслабленно, я же судорожно придумывала способы, годные, чтобы сбить с собеседника уверенность, заставить его вести себя так, как и должен вести себя мужчина, у которого под деловым костюмом надеты корсет, чулки и кружевные труселя. Ничего изящного, но способного прищемить ему самолюбие, конечно, не придумалось. Пришлось ограничиться пошловато-очевидным:
— В паху все еще чешется?
— Желаете помочь мне решить эту проблему? — тут же отбил мой выпад Стас: — Приходите.
Я буду ждать.
Сука!
Глава 24
Глава 24
Сложись все иначе, я бы не пошла — еще не хватало после такого вот приглашения! Но, во-первых, выходило, будто Стас берет меня «на слабо», а во-вторых, очень уж хотелось в реале увидеть не раз нафантазированную картину: промышленник, богатей и даже, как выяснилось, известный меценат господин Смирнов ведет сложные деловые переговоры, а я сижу в стороне и смотрю на него, вгоняя в смущение.
Просто потому, что одна знаю: этот уверенный в себе, напористый и властный мужчина под броней делового костюма одет в женское кружевное белье. Белье, которое позже, вечером, будет снимать, стоя передо мной, — стащит с бедер полупрозрачные стринги, выпуская наружу измучившийся в обрамлении жесткого, кусачего кружева член, отстегнет чулки, чтобы после скатать их вниз — к кончикам пальцев, а затем повернется спиной, демонстрируя поджарые ягодицы, и попросит развязать узлы на корсете… И тогда… Тут моя фантазия начинала сбоить… Поставить его на колени и заставить… Велеть лечь… Приказать ему ласкать себя, чтобы после… Что?
«Война план подскажет», — постановила я, сейчас более всего мечтая лишь о том, чтобы горевшие возбуждением щеки не выдали никому мое истинное состояние помидорным румянцем.
