Я, конечно, после немного погнобила их, вслух представляя, как они вызывают себе «мужа на час» и встречают его в передничке, они в ответ посопели и смущенно поржали, но дело-то все равно кончилось тем, что топор Наташке из дома привезла я.
И вот теперь сложилось так, что в моем довольно плотном рабочем расписании появилось окно формата «ни туда ни сюда», и я решила закинуть домой свой уже давно припасенный сюрприз мужу, а заодно и «струмент». И вот теперь стояла на пороге супружеской спальни, в паре шагов от кровати, на которой мой муж изволил трахать какую-то девку, и держала в руке топор…
— Лен! Я все объясню.
Ты только не волнуйся…
— Памагитяяя! Убивають!!!
Картина маслом… Как там в той песенке? «А он обоих убил топором, а после пошел за пивом. Ца-ца!» Ага!
Все-таки не удержавшись от нервного смешка, я проследовала мимо мужа и его лярвы в сторону балкона, где в отцовском ящике, который достался мне в качестве приданого (как отец любил шутить), топор обычно и хранился вместе со всем прочим нужным, а после вернулась в комнату и даже нашла в себе силы пообещать:
— Убивать не буду.
Слишком хлопотно после кровищу со стен и пола отмывать. Но и ты, Максим, уж будь добр — хоть член из нее вытащи. А то как-то совсем фигово все выглядит.
— Лен… Лен, я не могу. Она… Мы… Короче, не получается. Лен, богом прошу, помоги!
— В смысле — не получается? В смысле помоги?! Ты издеваешься, да?!
— Максинька, спасииии! — по-прежнему вопила голозадая девица, так и лежавшая на моем муже с его членом в…
Фу блин! И думать не хотелось о том, где именно он был, а уж смотреть тем более.
Но ведь пришлось! Потому что выяснилось: Макса в его любовнице на самом деле заклинило. Реально и просто-таки намертво. Женщина-врач со скорой, которую мне (мне, сука!) еще и вызывать для этих двоих пришлось, сказала, что да, бывает такое. От нервов.
— Испугали вы их своим появлением. Явно неожиданным, если я правильно что-то в общей картине произошедшего понимаю.
— Правильно вы все понимаете.
И что теперь делать?
— Кастрация, — врач пожала плечами, глянула на свою напарницу-фельдшера, и та, пряча смеющиеся глаза, решительно кивнула, после еще и ногтем себе по горлу чиркнув.
— Как… кастрация?.. Почему… кастрация?.. — залепетал Макс, всегда особо гордившийся своим мужским, прости господи, достоинством.
— А он, что же, после во мне так и останется?.. Ну… этот? Член, то есть?.. — растерялась девица.
— Ага. Как затычка, — заверила ее я.
