Кровь на его лице, на голове, на шее, на груди… Скорая, медицинский вертолет, двери операционной и хриплая просьба: «Пообещай, что станешь женой».
— … вот и поймал ее наконец-то, уговорил принять кольцо и мою фамилию, — тем временем продолжил Стас.
— Но почему?!"
"— Почему так сложно все оказалось? Первый муж у нее редким мудаком был. Изменил, во время развода судился за каждую копейку… Да и потом проходу не давал. Уж другую семью завел, а все таскался: воссоединения желал и нервы трепал.
— Вот ведь мерзавец!
— А я считаю, молодец: дал мне шанс завоевать женщину, о которой я давно мечтал.
— Но где же она? Когда же мы с ней наконец-то познакомимся?
— Так вы знакомы, — Стас, который, как и всегда, почувствовал мое присутствие рядом каким-то даже не шестым, с один черт знает каким чувством, вдруг обернулся и протянул мне руку.
— Но…
— Мама! — заверещали наперебой Данька и Машка, кинулись, уткнулись в ноги, обхватили.
Наш первенец Данька — подарок морских богов, которые почтили нас своим вниманием во время кругосветки, когда мы шли под парусом через Атлантику — получился в меня.
А вот Машка родилась уменьшенной копией Стаса. Да и любил он ее как-то особо, не так как сына, к которому уже сейчас предъявлял довольно жесткие мужские требования и цыкал на меня, когда я лезла со своим извечным женским желанием защитить и оберечь.
— Мам, ты где была? Мы смотрели-смотрели, а тебя нет, — Данька.
— Ты пляталась? — пока что картавая Машка.
— Пряталась. Но не от вас, а кое от кого другого, до интриг и заговоров слишком охочего, — сварливо сообщила я, адресуясь к Стасу, а после кивнула в сторону замершего Макса и его Зайки. — Это и есть твой подарочек к свадьбе?
Стас начал было отвечать, но его перебил только сейчас отмерший Максим:
— Я не понял, — он провел рукой по лицу, мотнул головой, посмотрел на меня еще раз и опять протер глаза, будто не верил тому, что они видели.
— Я не понял…
— Да все ты понял, — отмахнулся Стас. — А если не все, перечитай еще разок договор, который ты подмахнул, не глядя.
— Максинька… — пролепетала Зайка и половчее перехватила свой ридикюль. — Так это ты тот бывший муж, который таскался и воссоединяться хотел?.. А, Максинька?..
Но тот ей ничего не ответил, зато прямо на глазах стал бледнеть, а после даже как-то вроде бы синеть.
