Проникнуть внутрь оказалось невозможным. Окна и двери были поставлены на сигнализацию, а по двору бегал гигантских размеров доберман, который упрямо отказывался налаживать дружеские отношения с неожиданными гостями, но теперь это все уже неважно.
— На месте кражи ребята нашли удостоверение на имя Виктора Владимировича Бердышева, родившегося в 1942 году, — поделился подполковник со Степановым сведениями, выйдя из комнаты. — Дело обретает интересную окраску. Подозреваемые растут, как грибы после дождя. Уже три человека покушались в один и тот же временной промежуток на Публичку.
Что же это за столпотворение? Откуда такой дикий ажиотаж, ты не знаешь?
Степанов не знал. А о том, что он заподозрил двух своих знакомых девиц в сопричастности к этому делу, говорить не стал. Он бы отдал половину своей жизни за возможность поговорить с ними немедленно и начистоту, но об этом можно было пока только мечтать. Предстояло сначала найти их. Телефон был под рукой, и он позвонил Наташе."
"Волнуясь, как двенадцатилетний мальчишка, он лихорадочно придумывал, что скажет в свое оправдание ее мужу, которого тревожит уже второй раз за последний час.
Трубку сняла Наташа. Голос ее никто бы не назвал сонным. Наоборот, она была возбуждена до немыслимых в обычной жизни пределов и, судя по звукам бьющегося фарфора, было от чего возбудиться. Муж явно озверел от ее ночных похождений и частых визитов милиции в их дом и сейчас учил супругу уму-разуму. Супруга тоже была не лыком шита и маху не давала.
Семейные дебаты были в самом разгаре, и прерывать их из-за какой-то там милиции супруги не собирались.
Пришлось звонить подруге Наташи. Хотя к ней у Степанова особых претензий не было. Он склонен был считать ее жертвой сумасшествия Наташи, которое тлетворно отразилось и на ней. И в общем, был не так уж не прав. Но прижать Наташу и заставить ее давать объяснения Степанов не решался до окончания ссоры. Он понимал безнадежность попыток вызвать ее на откровения, пока она не разобралась со своей личной жизнью.
Но подруга тоже должна была кое-что знать, и об этом с ней стоило потолковать. Такие мысли бродили в голове Степанова, пока он раз за разом безуспешно накручивал телефонный диск, дозваниваясь до нее. Никто не подходил к телефону.
— Ну уж нет, — сказал сам себе Степанов, — я не отступлю. Если нет другого выхода, я поеду прямиком к ней домой. Пусть она мне поведает о своих делах, и особенно о тех, которые пришлись на ее долю этой ночью.
