Хотя, возможно, они похолодели в силу чисто физиологических причин, так как на улице был сильный мороз, а форточка не кухне имела специфическую особенность приоткрываться не ко времени.
— Два часа назад была ограблена библиотека.
Степанов пристально глядел на меня, словно хотел прочесть по моему лицу все подробности кражи и не сомневался, что мне они отлично известны, а после его заявления мне останется только горько зарыдать и раскаяться в содеянном. Я холодно посмотрела на него и спросила:
— И что с того?
— Где вы были в это время?
Ну это уже форменное свинство.
Что он себе вообразил? Он мне не папа, не муж и вообще никто, а задает такие вопросы, которые даже близкие мои друзья остерегаются задавать. Остерегаются потому, что знают о моей особенности говорить в ответ на поставленный вопрос чистую правду, которая не всякому придется по вкусу. Но Степанову я, разумеется, не стала говорить всей правды, а ограничилась ее частью."
"— Мы гуляли с Наташей по городу. Ее, видите ли, бросил муж, и она была по этому случаю в депрессии.
Поэтому было необходимо отвлечь ее от мрачного поедания самой себя И я водила ее по городу. Мы были в парках и садах, а также просто бродили по улицам.
— А мимо Публички вы случайно не проходили во время своих странствий по Питеру?
— И там мы тоже были, — правдиво ответила я.
— А возможно, заметили что-нибудь неожиданное, нетипичное для тех мест?
— Например?
— Группу людей на машине или парня и девушку, которые выбирались бы из здания, держа в руках несколько книг, и которые старались остаться незамеченными, или группу из четырех человек — три девушки и парень?
«Наш пленник, оставленный в Публичке, похоже, пришел в себя и начал давать показания».
Вслух я сказала:
— Ни того, ни другого и ни третьего я не видела, честное слово. — И зачем-то добавила: — Только милиция ездила на машинах, но ведь они вас не заинтересуют. А мы, понимаете, были так заняты обсуждением личной жизни Наташи, что особо смотреть по сторонам у нас не было времени.
Мы целиком погрузились в дискуссию о подлости мужской натуры и сделали несколько интересных выводов.
И я пустилась в разглагольствования о коварстве и черствости мужчин, приводя примеры еще из личной жизни моей бабушки и ее тетушек. Я увязла в семейных хрониках и преданиях настолько прочно, что уже на знала, как выбраться из очередной истории, начала и конца которой не помнила. И мои старания не пропали даром.
