Воровство и Лиля! Несовместимые понятия. Крестная всегда выше низменных страстей. Папа ее с детства кличет Золотой королевой. А королевы никогда ничего не крадут!
А родную мать я не знаю. Хотя стараюсь сейчас наверстать упущенное. Разглядываю ее фотографии. Такие живые и естественные. И в который раз удивляюсь, как Алисии удалось подметить чудесные моменты.
Прайд львов, бредущий по саванне. Львята носятся вокруг родителей. Львица шагает с гордо поднятой головой, а к ней ластится лев. Все как у людей. Настоящая супружеская пара.
Или снимок с гориллами. Вожак ест, а остальные на него смотрят. Объектив Алисии выхватил печальные и мудрые глаза самок. Смотришь в них, и не верится, что это приматы. Особенно в сравнении с некоторыми людьми с пустыми взглядами и глупыми ухмылками.
Но ноутбук Алисии никак не подходит под определение «драгоценность». Что же еще? Перебираю в голове тот нехитрый скарб, который я захватила из Мюнхенского дома. Швейцарские часики известной марки. Их отец дарил Алисии на месяц знакомства.
Футляр для очков в японском стиле. Черный деревянный корпус инкрустирован цветами из перламутра. Дорогая вещица. Но на драгоценность тоже не тянет. Что же тогда? Шелковый платок от Гермес, что ли?
Вздыхаю, чувствуя, как накатывает отчаяние. Даже дышать становится трудно, а в горле застревает ком. Смаргиваю слезы и уже готова разрыдаться от отчаяния, когда слышу невдалеке тоненькое поскуливание и детский плач.
Галлюцинации у меня, что ли?
Подскочив, бегу на звук. Но в последний момент заставляю себя остановиться и прислушаться.
Нет, мне не показалось. Действительно, где-то рядом слышатся голоса детей и тихий собачий стон. Из-за широких листьев декоративной банановой пальмы пытаюсь разобрать, что происходит на небольшой полянке. Белобрысый худой мальчишка лет двенадцати копает яму, похожая на него девочка, скорее всего сестра, плачет и умоляет пожалеть собаку. А та лишь шумно вздыхает. Отвернула голову, смирившись с неизбежным концом.
Прислушиваюсь к говору.
Дети слегка глотают звуки и используют сокращения. Наверняка выходцы из Бельгии или Швейцарии.
— Вы что тут делаете? — спрашиваю, выходя из укрытия. — Хотите собаку живьем закопать?
Мальчишка замирает как вкопанный, а девочка принимается рыдать с удвоенной силой.
— Простите, мадам, мы ее сейчас унесем.
— Что с ней? — наклоняюсь к бедному животному. Замечаю кровь на земле и понимаю, что дело плохо.
— Ее застрелили, — всхлипывает мальчик, теряя выдержку.
