Давид ненавязчиво помогает мне понять, что ему нравится, как ему хочется, не принуждая меня перепрыгивать через себя. Делая ему хорошо, я сама испытываю удовлетворение.
— Божечки, как же хорошо, — шепчу в губы мужа, когда он заполняет меня собой, предварительно вновь нацепив презерватив. Целует, прикусываю его нижнюю губу, обнимая ногами-руками его тело, скорей мешая, чем помогая ему двигаться.
— Давай ты сверху, — сказал и умудряется перевернуться на спину, не разъединяясь ни на секунду.
— Вау! — впечатлена его маневром и новым ощущением.
— А вы, батенька, однако аз в плане секса, — ухмыляется, обхватывая мои груди.
— Давай, Аленушка, дерзай в своей любимой позе, вы так часто об этом говорили, пора продемонстрировать на деле.
— У меня слов на тебя нет, Давид, — опираюсь ладонями на его грудь, поднимая и опуская бедра. Все чувствует как-то по-другому. Более остро, более ярко. Я на взводе, чувствую приближающую волну цунами, то ускоряюсь, в попытке быстрее потонуть, то замедляюсь, надеясь, что вот-вот накроет, но не хватало какой-то малости.
Давид сжимает мои груди, пропуская сквозь пальцы соски, закрываю глаза настроившись на одну волну. И вот…вот…шумит где-то рядом, ускоряюсь, но силы на исходе. Одна рука мужа опускается на низ живота, усиливает давление. Я впиваюсь ногтями в его грудь.
— Ах… — не кричу, а просто выдыхаю. Открываю глаза, все мутненько как-то, расплывчато. Пора наведаться к окулисту, что-то во время секса меня подводит зрение. Это не первый раз, между прочим.
Давид сжимает мои бедра, совершает несколько мощных выпадов, замирает, зажмурив глаза без звука. Хватка ослабевает, и я позволяю себе свалиться ему на грудь, заметив следы от своих ногтей. Целую отметины.
Несколько минут мы просто лежим, выравнивая дыхание. Теперь мне уже не так и неприятны неброские обои на стенах, и занавески на окнах миленькие. И солнце кажется появилось, по приезду его то чего-то не наблюдалось. Чувствую себя кошкой, тело тянется к ладони Давида, он поглаживает меня по спине.
— Что будем делать? — приподнимаю голову, трогаю его губы пальцами. — Через час опять повторим? Или сколько там нужно мужикам для восстановления? — молчит, губы застыли в какой-то блаженной полуулыбке, все так же лежит с закрытыми глазами, вырисовывая на моей коже какие-то узоры пальцем.
— Ты серьезно, что ли про двадцать четыре часа? Это сколько ты взял с собой пачек презервативов? Что-то не видела их в чемодане. Чего ты молчишь?
— Мне хорошо.
