Лицо расслабилось, на губах и в глазах таится улыбка, которая готова вот-вот появиться во всей красе. Кажется, именно горы ему и нужны для отдыха.
Нас встречает мужчина и здоровается с Давидом на непонятном мне языке, улыбается, кивает головой. Милый дядя. Оглядываюсь по сторонам, стараюсь сохранить лицо, а это сделать сложно. Я знаю, что в поселках не так, как в городе, но чтобы совсем не так, к этому не была готова.
— Пойдем, — Давид берет наш чемодан, кладет одну руку на талию. Мужчина ведет нас к неприметному дому.
Я же не жить приехала сюда, переживу. Навстречу выходит женщина, приветливо улыбается, поправляя на голове платок черного цвета.
— Добры вечер, Давид. Как доехали?
— Добрый вечер, Лида, нормально.
— Я приготовила вам комнату, — смотрит на меня, я как можно естественнее улыбаюсь.
— Алена, жена Давида, — протягиваю руку, — Рада знакомству!
— Лида, жена Майрама, — приятная женщина, позже обязательно с ней побеседую, сейчас мне нужна кровать. Я устала, это поняла, как только зашли в дом, где пахло выпечкой, было тепло.
Комната, как и дом внутри, небогата, но есть двуспальная кровать. Давид ставит чемодан у дверей, я падаю на кровать в позе звезды и прикрываю глаза.
— Я в шоке.
— Я так и думал, — ложится рядом, чувствую его тепло, его дыхание. — Вот в этом и есть настоящий Кавказ, а не все эти дома с комфортом городского жителя.
— Как они тут живут? — задерживаю дыхание, ощутив теплую ладонь у себя под водолазкой.
— Трудно, конечно, но горцы не жалуются, а радуются тому, что есть, наслаждаясь красотой гор и природы вокруг.
Я надеюсь, что не смотря на скудность обстановки, некоторые неудобства, ты сумеешь ощутить здешнее великолепие, — дрожу от нарастающего желания. Не знаю, что я должна оценить, это потом. Сейчас я ценю то, что муж мой целует меня за ушком, оглаживая мой живот, подбираясь к грудям. Хлопковый бюстгальтер в спортивном стиле рулит, мои тоскующие груди до прикосновений в свободном доступе. Давид тяжело дышит, утыкается лбом мне в висок, обводя пальцем сосок.
— Тут стены, наверное, еще тоньше, чем дома у твоей бабушки, — приоткрываю глаза, поворачиваю голову. Давид смотрит на меня черным взглядом, точнее смотрит на мои губы.
— Хозяйские комнаты на другой стороне, но если будешь громко стонать, могут услышать.
— Я буду стонать? — насмешливо приподнимаю губы, их тут же сминают в жадном поцелует. Наваливается на меня сверху, обхватывает мою голову, проникая языком так глубоко, как никогда ранее.
