— Это и не важно, главное то, почему все досталось этой бедной обезьяне? Где папаша этих детей-мартышек? Дело сделал и слинял?
— При чем тут мультик и рождение своего ребенка? Я не понимаю.
— При том. Я рожу, возможно даже не одного, а ты потом решишь, что тебе все это не нужно.
— Откуда такой вывод?
— Ты не живешь со своим ребенком, Давид, а она очень по тебе скучает. Если ты не хочешь брать ответственность за Хадю, отдай ее матери, я не думаю, что Милана кончена, и ей по хрену на малышку, — смотрит на меня вполне серьезно, веселости нет, как при упоминании мартышки.
— Ты серьезно? Ты идеализируешь Милану, как мать. К твоему сведенью, из-за нее дочь не разговаривает! — прикусываю изнутри щеку, чувствуя, как меня накрывает гнев. Тот самый гнев, что был тогда… давно, когда я нашел своего ребенка, спрятавшегося в шкафу. — Я даже под дулом пистолета никогда ей не отдам Хадю навсегда! — рявкаю.
Понимаю, что не прав, что Алена не виновата в поступках бывшей жены, но слишком давно меня так не задевали.
Убираю руку с плеча, сжимаю кулаки. Лицо жены напряженно, губы сжаты в тонкую линию. Сердце сжимается от картинки, что вижу перед глазами. Моя девочка, моя крошка сидит в шкафу в майке и трусиках, смотрит на меня большими глазами, в которых застыл страх, ужас. С тех пор Хадя боится темноты и молчит. Я могу только догадываться по какой причине.
— Извини, — выдавливаю из себя, отворачиваясь. Я пообещал однажды, прежде всего самому себе, что никогда и словом не оскорблю Милану, никогда не буду о ней говорить в негативном ключе, как о матери.
Никогда не буду обвинять в изменениях с дочкой. Но сегодня мое слово потеряло силу, впервые из меня вырвались первые обвинения.
31
* * *— А платья брать? Босоножки? — Давид качает головой. Судя по его вещам, нужно брать удобные кроссовки, пару джинсов, свитера, финскую не продуваемую куртку.
— Мы прям наверху горы будем жить? Мы точно едем в горы? А то мне кажется, что мы едем на Северный полюс, — Давид усмехается, придирчиво смотрит на мое содержимое.
— Ты сама по себе мерзлячка?
— Никогда на Севере не была, но сплю под теплым одеялом.
— Это я помню. Возьми побольше теплых вещей.
— А ты предпочитаешь держать себя в прохладе, — игриво приподнимаю бровь, Давид прищуривает глаза. Вот уже три дня мы гостим у его бабули, спим в одной кровати. Без секса.
— Там условия есть?
— Обычные. Не жди пять звезд и все включено.
