Ее намеренно держали в отдалении от короля, а ведь раньше они с Генрихом вместе обедали в главном зале. Это было жестоко, очень жестоко! И хотя Екатерине следовало бы радоваться тому, что она вновь удостоилась чести участвовать в событии государственной важности, ей стало так тошно, что она едва была способна проглотить за обедом хоть кусочек.
Как ей удавалось поддерживать беседу, она и сама не знала, а думать могла только об одном: Генрих рядом, но даже не пытается ее увидеть.
Она присутствовала здесь, без сомнения, лишь потому, что ее, согласно обычаю, пригласили барристеры и было бы странно, если бы она осталась в стороне. Екатерина больше не могла обманывать себя: наверняка сам король распорядился об устройстве раздельных пиров.
Надеялась Екатерина лишь на возможность увидеться с Генрихом при прощании, но сама не знала, что она могла бы сказать ему на виду у такого количества людей. Посмеет ли она броситься на колени и униженно воззвать к нему? Если бы имелась хоть малейшая вероятность, что это его тронет, она была готова вынести унижение.
Но для возвращения в Хартфордшир приходилось выезжать рано, и даже в возможности увидеть короля при расставании ей было отказано. Прощаясь у входных дверей с хозяевами торжества и выражая им благодарность за прием, Екатерина слышала музыку и громкий гул голосов из главного зала. Ей стоило большого труда уйти и забраться в носилки, так и не повидавшись с Генрихом.
На следующий день она написала императору.
Моих страданий достаточно для того, чтобы убить десятерых мужчин, а не одну слабую женщину, которая не сделала ничего дурного. Мне не осталось ничего иного, кроме как уповать на Бога и Ваше Величество. Ради любви Господа, сделайте так, чтобы Его Святейшество вынес окончательное решение как можно скорее. Я законная жена короля и, пока жива, не отрекусь от этого.
Екатерина перечитала написанное и подписалась:
Из Мора, разлученная со своим супругом, ничем его не обидевшая Екатерина, несчастная королева.
Она отдала письмо Марии, чтобы та передала его посланцу Шапуи при следующей оказии.
– Это очередное обращение к его императорскому величеству, – сказала Екатерина, качая головой, потому что многолетние усилия Карла надавить на папу Климента до сих пор оказывались бесплодными.
