Почувствовав, что она больше не в силах сдерживаться и совершенно раздавлена, Екатерина громко, надрывно зарыдала, как бьющийся в агонии зверь. Все эти проведенные вместе годы, вся их любовь друг к другу, дети, которых они зачали и потеряли, радости, печали, все пережитое… Они были единой плотью, и теперь Генрих хотел разорвать связь и покончить со всем этим. Она не могла этого вынести.
– О Боже! О Пресвятая Богородица! – голосила Екатерина. – Молю вас, помогите мне! – Она встала на колени, заливаясь слезами, и уткнулась лицом в ладони.
– Чем я заслужила это?
– Кейт, не надо, – упрашивал ее Генрих. – Пожалуйста, перестаньте плакать. Хватит!
Но плотина была прорвана, и Екатерина не могла остановиться. Стоя на коленях, она содрогалась от рыданий. Долго длилась тишина, потом Екатерина услышала, как щелкнула задвижка. Генрих ушел – и мир перестал существовать.
Фрейлины столпились вокруг нее, утешали, приносили сухие носовые платки и вино, чтобы ее успокоить. Мод говорила с ней строго:
– Ваша милость, что бы ни происходило, вы должны заботиться о себе.
Все эти слезы ничего хорошего вам не принесут.
– Вот, мадам, выпейте это, – предлагала Мария, подавая ей кубок с мальвазией.
Екатерина глотнула и попыталась выровнять дыхание. Утерла глаза. Самое страшное осталось позади.
– Совесть мучит его, – прошептала она. – Он хочет покончить с нашим браком. Боится, что это оскорбление Господа.
Разумеется, нет, сказали дамы. Она, должно быть, неправильно его поняла, или короля ввели в заблуждение те, кому лучше поостеречься.
Все будет хорошо. Папа все уладит, если дело дойдет до него.
– Нет, – бормотала Екатерина. – Он знает, что делает. Говорил, что собирается взять другую жену.
– Поступать с вами так – это непростительно! – сказала Мария.
– Лучше не судить его милость, – тихо проговорила Мод.
– Держу пари, я знаю, кто за всем этим стоит, – сказала Гертруда Блаунт, леди Эксетер, качая головой с глянцевитыми черными кудрями.
Она глядела прямо перед собой, ее лицо выражало сочувствие, но было залито краской гнева.
– Этот выскочка, жалкий сын мясника! – энергично закивала Элизабет Стаффорд, герцогиня Норфолк.
Екатерина откинула голову на спинку кресла:
– Он меня ненавидит. Я представляю Испанию, а Испанию он тоже ненавидит. Но я не смею открыто противостоять ему. Я совсем одна, без советников, далеко от своих испанских друзей, а его соглядатаи следят за каждым моим шагом. Но я должна позаботиться о Марии! – Екатерина собралась и села прямо.
