Вы не гневили Господа, и мы не прожили в грехе все эти восемнадцать лет!
Генрих сердито взирал на нее:
– Папа не имел права выдавать то разрешение.
– Не имел права?! – Екатерина с ужасом отшатнулась. – Он наделен властью Христа. Вы подвергаете это сомнению? Вы говорите, он не имел полномочий решать что-либо в нашем случае?
– Именно это я и говорю, – тоном дерзкого упрямца подтвердил свои слова Генрих.
Его пронзительные голубые глаза сверкали.
– Это ересь, не меньше. Неужели вы не понимаете этого? О Генрих! Не поступайте так, я вас умоляю.
– Она вдруг упала перед ним на колени и воздела руки, как в молитве.
– Кейт! – Он схватил ее за запястья. – Не мучайте меня. Меня толкают к этому угрызения совести и отчаяние из-за отсутствия сыновей.
По щекам Екатерины покатились слезы. Генрих смотрел на нее с печалью в глазах, и на мгновение ей показалось, что вот сейчас он заключит ее в объятия, но супруг лишь отпустил ее руки, а она так и стояла на коленях, не в силах сдвинуться с места. Потом поднялась и снова села в кресло, чувствуя, что потерпела тяжелое поражение.
Неужели нет таких слов, которые могли бы тронуть его?
– А если папа постановит, что наш брак незаконен? Хотя он этого не сделает, уверяю вас.
– Кейт, вы ни в чем не будете нуждаться, ни в богатстве, ни в почестях, ни в любви. Получите любой дом, какой пожелаете.
– А наша дочь? О последствиях для нее вы подумали? Она ваша наследница.
– И останется ею, пока у меня не появятся сыновья, так как, заключая брак, мы действовали честно.
Значит, он уже думал о том, чтобы завести себе другую жену! И она, восемнадцать лет бывшая ему верной, хотя и бесплодной супругой, будет отвергнута! Так просто!
– Вы хотите снова жениться. Почему прямо не сказать об этом?
Лицо Генриха побагровело от гнева.
– Не в том дело. Я сказал вам, мне нужна спокойная совесть. Но если единственный способ добиться этого – развод, тогда что ж, да, я должен взять другую жену, чтобы обеспечить себе наследника и сохранить спокойствие в королевстве.
Это мой долг, не меньше. – Он встал и направился к двери, потом обернулся к Екатерине. – Все это поведет только к лучшему, уверяю вас, Кейт. Я прошу вас никому не говорить об этом деле, так как опасаюсь, что испанцы при вашем дворе могут публично выразить недовольство, а мне бы не хотелось провоцировать императора."
"Екатерина не могла ничего ему ответить. Она не верила, что все это – о расставании с ней, о намерении заменить ее на другую королеву – говорит Генрих.
