В середине лета Генрих назначил день, когда будет жаловать дворянство разным достойным людям. По этому случаю устроили пышную церемонию в приемном зале дворца Брайдуэлл в Лондоне. Екатерина присутствовала там – сидела рядом с Генрихом, заставляла себя улыбаться и быть любезной, как будто дела идут превосходно. За спиной у нее стояли фрейлины. По залу, полному придворных, разносился взволнованный, выжидательный гул приглушенных разговоров. Сэр Томас Мор сосредоточенно разбирал стопку патентов, проверял, все ли в порядке.
Наконец подал первый из них королю и кивнул.
Зазвучали трубы. Герольд у дверей прочистил горло.
– Лорд Рус! – провозгласил он.
Кузен Генриха Томас Меннерс, бородатый мужчина лет тридцати, очень похожий на короля, приблизился к помосту и преклонил колени. Мор возле Генриха зачитал вслух патент, делавший Меннерса его светлостью герцогом Ратлендом. Генрих поднялся, прикрепил к поясу Руса церемониальный меч, облачил его в накидку, надел ему на голову корону герцогства."
"Потом вышел Генри Куртене, другой кузен короля, чтобы быть произведенным в маркиза Эксетера.
Они с королем росли вместе, их матери были сестрами, а жена Куртене, Гертруда Блаунт, считалась одной из близких подруг Екатерины, так что королева радовалась за них обоих.
– Лорд Генрих Брэндон!
В зал вошел высокий рыцарь, неся на руках двухлетнего Генри Брэндона. Екатерина улыбнулась «королеве Франции». Как бы ей хотелось иметь такого милого мальчика! Генрих наклонился и погладил племянника по головке, а рыцарь, не спуская малыша с рук, опустился на колени, чтобы ребенка посвятили в дворянство.
Для этого были изготовлены миниатюрные пояс, меч, накидка и корона. Екатерина заметила выражение лица Генриха, когда он производил племянника, названного в его честь, в герцоги Линкольна: всего на миг он утратил контроль над собой, и на лице его отобразилась тоска и даже глубокое внутреннее волнение. Екатерина подумала о маленьком братике и тезке этого мальчика, который умер три года назад в возрасте шести лет.
«Королева Франции» тоже познала горе, но, по крайней мере, у нее остался живой сын. Екатерина помолилась о его здоровье.
– Сэр Томас Болейн!
Болейн в свою очередь прошагал к помосту и встал на колени. Этот человек с грубыми чертами лица и такой же грубой речью стал близким другом короля и много лет верно служил ему. Екатерина никогда не испытывала к нему особенно добрых чувств, но признавала, что он заслужил свои почести.
