Король Франциск был на три года моложе Генриха – элегантный, получивший хорошее образование, печально известный распутством и невероятно богатый. Его двор уже стал самым блестящим во всем христианском мире, это был центр притяжения для художников, ученых и прекрасных женщин, а сам монарх в делах политических успел проявить себя столь же коварным, как и все его хитромудрые предки."
"Генрих завидовал, и немало. Ведь он больше не был ни самым молодым, ни самым красивым, ни самым популярным монархом в Европе. С самого начала, особенно после того, как ему сказали о попытках французского короля соблазнить его сестру, пребывавшую в трауре, Генрих проникся к Франциску недоверием и неприязнью.
Ревность была взаимной, и между двумя монархами возникло острое чувство соперничества.
Генрих намеревался доказать, что он – наилучший король во всех отношениях. Екатерина стала свидетельницей неловкой сцены, когда ее супруг спросил венецианского посла, действительно ли король французов так же высок, как он.
– И так же крепок? Какие у него ноги?
– Худые, ваша милость.
– Взгляните! – торжествующим голосом провозгласил Генрих. – Какие у меня прекрасные икры! – И он радостно продемонстрировал свои ноги красивой формы и с рельефными мышцами, чем крайне сконфузил посла.
Радостно предвкушая новую войну с Францией, Генрих распорядился о постройке нескольких больших кораблей для военного флота. Это был предмет особой гордости короля. Екатерина ездила с ним в Саутгемптон, и они поднимались на борт «Henry Grace à Dieu» и «Mary Rose»[13].
Генрих, одетый в матросскую куртку и короткие штаны из золотой парчи, в тот день пребывал в отличном настроении. Он радовался, как мальчишка, играющий в кормчего, свистел в свисток так громко, будто дул в трубу, оглушая всех вокруг. Это был счастливый день.
Само собой разумеется, король отвернулся от Франции и вновь стал искать дружбы Испании. Екатерина была преисполнена радости, ибо Генрих снова стал любящим супругом. Теперь она сопровождала его во время праздников и пиров, пользовалась его полным вниманием, придворные доискивались ее милостей, и Бесси Блаунт робко стояла среди остальных фрейлин.
Но что будет дальше?
Генрих поддерживал ее, был с ней нежен, пока она не выплакала свое горе. Она сокрушалась, что не может рассказать отцу о том, что наконец-то родила здорового ребенка. А ведь как раз собиралась написать ему и сообщить радостную весть. И вот Господь дарующий забрал, и в какое время! Он послал ей ребенка в утешение.
