Сомнений в его радости при виде дочери не было, но Екатерина подозревала, что он таит в душе недовольство, сожалеет, что родился не сын. Она не могла винить его, ведь это было так естественно: король озабочен проблемой наследования власти, да и всякий мужчина, правитель он или йомен, хочет иметь мальчика – продолжателя рода.
Однако Екатерина, дочь Изабеллы Кастильской, иногда удивлялась про себя: почему так важно, чтобы правителем был именно мужчина? Ее мать была великой королевой, и с Божьей помощью Мария унаследует способности Изабеллы, а потому сама Екатерина не видела убедительных доводов, почему ее дочь не могла бы править.
Но говорить об этом Генриху пока рано. Этот разговор она отложит до удобного момента.
После вечерни Генрих вновь пришел ее навестить. Ребенок спал – такая милая крошка, и Екатерина сидела высоко, опираясь спиной на подушки. Пыталась читать молитвенник, но бóльшую часть времени глядела обожающим взглядом на колыбель. Увидев в дверях Генриха, она отложила книгу: от его присутствия комната будто осветилась.
Он присел на кровать и взял Екатерину за руку:
– Я надеюсь, вы сегодня чувствуете в себе больше сил, дорогая.
– Да. Слава Богу, я не бросаюсь в слезы по всякому поводу. Надеюсь, скоро мне позволят встать. Не терпится вернуться к обычной жизни.
Генрих улыбался одними губами, глаза не светились весельем. Вообще, он казался рассеянным.
– Кейт, – начал Генрих, – есть новости, которые я не хотел передавать вам, пока вы не окрепнете достаточно, чтобы их вынести, но чувствую, что не должен и дальше утаивать их от вас.
Ваш отец умер, да упокоит Господь его душу.
Екатерина заплакала. Это были настоящие слезы, рожденные горем, а не женскими капризами. Невероятно грустно было потерять человека, который всю жизнь был для нее путеводной звездой, видеть такое величие обращенным в прах. Грустно, что Фердинанд ушел как раз в тот момент, когда они с Генрихом помирились. На это потребовалось много времени, но прошлой осенью гнев Генриха перегорел, и между супругами заново установилось согласие.
Генрих ясно дал понять, что больше никогда не будет ходить на поводу у Фердинанда.
– Я никому не позволю управлять собой, – говорил он.
Но к тому моменту Екатерине хватало для счастья уже того, что двое самых дорогих для нее мужчин больше не враждовали.
Восшествие на престол нового короля Франции немало этому поспособствовало.
