Помнишь такую? Ей на то время и восемнадцати, кажется, не было, когда ты втягивал ее. И где она теперь? Знаешь?"
"— В психушке. Мне известно. Там ей и место. Я даже врагу такой бабы не пожелаю. У нее вместо мозгов каша.
— Ты заставил ее совершать преступления.
— Она даже не считала это преступлением. Она считала, что освобождает его. Искренне. Она бы и тебя убила, если бы не я.
— Да ты просто герой. Может, уже отведешь меня к брату? Хотя бы на минуту. Я хочу взглянуть на него. И не смей больше переводить тему.
— Обещаешь вести себя хорошо?
— Да.
Я обещаю, — смотрю на него в упор.
— Ладно, Лиля, — кивает Сергей. — Идем за мной.
Сергей идет первым, а я за ним. Этот большой дом. Очень большой.
— Это твой дом? — интересуюсь.
— Он записан не на мое имя, — отвечает Сергей. — Так что у него не возникнет мысли искать тебя здесь. Тебя же это интересует?
Мысленно чертыхнувшись, я заставляю себя промолчать.
Вскоре Окуневский останавливается напротив одной из дверей и, открыв ее, делает пригласительный жест рукой.
— Входи.
Я залетаю в плохо освещенное помещение и вижу брата, привязанного к стулу. Его руки за спиной, а на лице местами крови. У губ и бровей. Рядом с ним стоит шкафоподобный надзиратель, которому так и хочется расцарапать рожу, но я лишь одариваю ублюдка убийственным взглядом и бегу к брату.
— Максим! Максим, тебе больно? — глупость спрашиваю. У него вся бровь рассечена.
— Нормально, нормально… — говорит брат тихо. — Ни на что не соглашайся, — цедит он.
— Она уже согласилась, — звучит позади от Сергея.
— Скоро ты будешь свободен, Максим. О сестре своей не беспокойся. Она будет в порядке.
— Она будет в порядке, когда ты ублюдок либо сдохнешь, либо окажешься за решеткой. Лиля, ничего не бойся, — Максим мне подмигивает. — Он меня не убьет. Ведь если убьет, то у него не останется рычагов давления на тебя. А если не дай бог с тобой что-то случится, то он сто процентов труп.
— Все, пойдем. Видишь же, он в порядке, — Окуневский берет меня за локоть. Я с трудом сдерживаю свое желание вырваться.
Только хуже сделаю. — Пойдем, дорогая.
Когда Сергей приводит меня обратно, то я вырываюсь из его хватки.
— Ты мерзавец! Какой же ты мерзавец! — сокрушаюсь я. — У тебя был шанс исчезнуть, когда Мирон счел тебя мертвым, но нет… Слушай, у тебя все еще есть этот шанс. Если ты отпустишь нас, то я попрошу Мирона, чтобы он тебя не преследовал. Он меня послушает.
— Не нужно мне помилование от Барсова, — рычит Окуневский. — И лучше не зли меня, Лиля.
