Веселый, чубатый, с большой расщелиной между передними зубами. Остряк, весельчак. Он Ларе нравился, хотя его манеры ее немного смущали. Алешка же ими бравировал: да, мы такие, простые! Не то что вы – буржуи. Свадьба была комсомольской, как было тогда принято – картошка, селедка, винегрет. И все в красном уголке, под портретами вождей революции. И той же ночью сгорел Ларин дом, дотла сгорел, как будто отомстил ей, что она окончательно ушла к этим.
– Не беда, – смеялся молодой муж, – станем жить в общежитии.
Это будет по-комсомольски, по-настоящему, начинать надо с трудностей.
Потом Лара часто думала: «Да, это их лозунг – преодоление. Все на грани возможностей, все на сопротивлении. Только зачем?»
Поначалу жили неплохо. Родилась Инночка. А потом Алешка начал пить и гулять. А дальше известно.
Иногда думала – как жаль, что сгорела мамина иконка, самая любимая, маленькая, с ладонь. У Николая Чудотворца мама просила здоровья и покоя."
"Хотя что там икона? Людей близких нет, а она об иконе горюет.
Да и Бог… Разве он есть? Если бы был, разве бы допустил? Разве позволил бы забрать у нее Инночку, а потом Даву и сотворить такое с Верушкой?
* * *Ночью у Веры заболел живот, сделался твердый, как камень. Испугалась: «Неужели опять? Вызвать «Скорую»? Увезут в больницу. Нет, нельзя. В больнице сойду с ума».
Выпила ношпу и всю ночь гладила себя по животу, разговаривала с сыном: «Прости, сыночек. Знаю, что виновата. Все будет хорошо, маленький мой! Я тебе обещаю! Только ты успокойся, ладно? Не нервничай, а?»
И надо же – через пару часов вконец разбушевавшийся младенец угомонился, а следом уснула и Вера.
Роберт появился спустя два дня. Весь его вид говорил о том, что погулял он неплохо, видимо, от всей души. Вера встретила его холодным и скорбным молчанием, от извинений отмахнулась, хватит, наелась.
Ушла в комнату к бабушке – та, по счастью, ничего не комментировала. Прилегла в кресле с книгой, задремала. Проснулась, когда хлопнула входная дверь.
И слава богу – видеть и слышать его было невыносимо.
Но со временем отпустило, кажется, спустя три недели, кое-как помирились, и Роберт опять уехал в Москву. Ни денег, ни продуктов не привозил ни разу. Да Вера и не ждала ничего. Давно не ждала.
Роды начались под утро – проснулась от жуткой боли. Как договорились, позвонила Тамарке. Та примчалась через пятнадцать минут, а следом приехала «Скорая». К ночи Вера родила сына.
