Разрешенная скорость была небольшой, водители соблюдали правила.
– Подождите, герр… – Кольцов догнал мужчину. – Не волнуйтесь, мне только спросить…
Субъект резко повернулся. Колючие глаза смотрели исподлобья. Правая рука находилась в кармане, и что-то подсказывало, что он не блефует и в кармане действительно оружие.
– Что вам нужно? – процедил сквозь зубы субъект. Глаза стреляли по сторонам – нет ли еще кого?
– Послушайте… вы же Эберхарт? Людвиг Эберхарт?
Лицо субъекта сделалось жестким, окаменело.
Он начал вынимать правую руку из кармана. Пусть там и не пистолет, а что-то другое, все равно приятного мало. Майор схватил его за предплечье, сжал.
– Не надо, герр Эберхарт, прошу вас… Я не работаю в БНД… Вы просили встречу с сотрудниками КГБ, один из них перед вами… Майор Кольцов, центральный аппарат, 6-е Управление, прибыл в Западный Берлин специально для встречи с вами. Наша группа попала в засаду, понесла потери.
Невредимым остался только я… Подождите, есть же условная фраза, вы сами ее дали… Я слышал, у вас сдается половина дома, не так ли?"
"Это и вправду был Эберхарт! Где носило человека – шут его разберет. Но из-под удара он вышел, пусть даже временно. Мужчина застыл, превратившись в статую. Отмирал постепенно, начал шевелиться, испытующе вглядываясь в лицо незнакомца.
– Нет смысла врать, герр Эберхарт, – добавил Кольцов, – работай я на БНД, к чему этот цирк? Вызвал бы подкрепление и отвез вас в камеру.
Вас сдал, по моему мнению, ваш сообщник Отто Вайсман. Он не предатель, просто не выдержал физического давления.
– Кто еще с вами? – Глаза мужчины шныряли по закоулкам, он находился в сильном напряжении.
– Вы невнимательно слушаете, господин Эберхарт. Со мной никого нет, я сам чудом вырвался из капкана и сейчас нахожусь в интересном положении. В вашем доме засада.
Они убили вашу собаку и какую-то женщину, ждали вас. Но пришли мы с коллегой, и их планы развалились. Перестаньте напрягаться, герр Эберхарт, я вам не враг. Вы просили связного – он перед вами. Штази здесь нет. Давайте отойдем в темноту, мы слишком заметны у этого фонаря.
Мужчина колебался, кусал губы. Он никому не верил, и в принципе Кольцов его понимал. В последний час герр Эберхарт пережил потрясение.
