И тут мистер Бедфорд окончательно понял, что хочет назад в викторианскую эпоху, когда машинистки не разгуливали по светским раутам, а жена не представляла любовника мужу, с которым, между прочим, до сих пор не была разведена, и не заявляла ему, что нашла любовь всей своей жизни.
– Милая Клем, я так за тебя рад! – промолвил он с нескрываемой иронией. – Вы поэт или прозаик, мистер Мэнтл?
По опыту предыдущих лет мистер Бедфорд помнил, что все великие любови его жены покушались заниматься сочинительством, но литература отчего-то не одобряла их покушений.
– Оги торгует чемоданами, – объявила миссис Бедфорд.
«Какое счастье!» – язвительно подумал писатель.
– Но мечтает написать пьесу, которая его прославит, – добавила супруга. – Строго между нами, современный театр никуда не годится. У Оги есть такие идеи…
Всю свою писательскую жизнь мистер Бедфорд слышал о людях, у которых есть идеи. Иногда эти люди даже брали его за пуговицу, отводили в уголок и, пугливо озираясь, шепотом начинали излагать свои идеи, которые, как они были убеждены, принесут им славу и деньги, если удастся их воплотить.
Изложение, как правило, выходило крайне запутанным и производило на Бедфорда самое удручающее впечатление. По какой-то прихоти судьбы творцы идей почему-то никогда не могли придать своим идеям внятную форму, не говоря уже о том, чтобы выразить их в мало-мальски художественном виде. Если авторы идей начинали писать рассказ или роман, он редко продвигался дальше первой страницы, но это их не обескураживало.
Вскоре их обычно осеняла новая идея, еще более плодотворная, еще более гениальная, и они объявляли, что уж теперь-то – непременно – обязательно – напишут нечто такое, от чего земля вздрогнет. Но время шло, творцы идей почему-то не создавали ничего путного, а земля если и дрожала, то исключительно по причине землетрясений, которые не имеют к творчеству никакого отношения.
– Если у вас есть идеи, главное – никому их не выдавайте, – в порыве вдохновения шепнул Бедфорд Огастесу. – Клем наверняка вам говорила, что в писательской среде все только притворяются друзьями, но на самом деле все терпеть друг друга не могут.
Кому-нибудь расскажете свою идею, и ее обязательно украдут.
По выражению паники, проступившему на лице мистера Мэнтла, Бедфорд догадался, что о его великой идее не был осведомлен только глухой – и, посмеиваясь про себя, отошел от камина, чтобы незаметно скрыться. Однако миссис Бедфорд не дала ему бежать и настигла его в дверях гостиной.
