– Есть еще кое-какие подозрения… По данным нашей разведки, в сорок первом году в городе Сталино немцами был завербован и отправлен в Кузбасс один сговорчивый товарищ, которому немцы дали кличку Инженер. Больше никаких доказательств нет, а одни лишь догадки…
– Можно я их назову? – неожиданно перебила Ульяна.
– Попробуйте, – с некоторым удивлением сказал Федор.
– Значит, так… – смешно наморщила лоб девушка. – Инженер… Думаю, что если у него такое прозвище, то он и вправду инженер. Или какой-нибудь другой специалист.
Оттого ему и дали такое прозвище, чтобы не запутаться… И если его отправили к нам в Прокопьевск, то он специалист по угольной части, потому что у нас здесь ничего, кроме угля, и нет. А раз он по угольной части и он специалист, то, значит, руководит какой-то шахтой. Я права?
– Мы правы! – хлопнул в ладоши Федор. – То есть вы и я! Вдвоем! Потому что точно такими же словами я недавно убеждал свое начальство перед тем, как отправиться сюда. Один к одному. А если два человека думают о чем-то одинаково, значит, то, о чем они думают, – правда!
– Что, тоже закон разведки? – девушка чуть заметно улыбнулась.
– Так точно! Ну и вообще, в житейском плане…
– Что я должна выяснить про этого человека? – став очень серьезной, спросила Ульяна.
– Чем больше, тем лучше, – сказал Федор. – Все, вплоть до последних мелочей. С кем проживает, когда уходит на работу и когда возвращается, с кем дружит, а с кем ссорится, даже какого покроя штаны надевает. Наше дело – разведка, а в разведке важна каждая сломанная веточка, окурок сигареты, брошенная консервная банка, след сапога на мокрой земле… – не найдя, что еще сказать, Горюнов повертел в воздухе пальцами.
– Я понимаю, – сказала Ульяна, помолчала и добавила: – Я могу идти?
– Да, идите, – ответил Федор и поймал себя на мысли, что эти слова он произносит с сожалением. Он даже понимал, чем вызвано это сожаление – его нежеланием расставаться с девушкой. Ему хотелось побыть с нею рядом еще хоть минутку, хоть половину минутки, хоть самый малый миг…
Но, конечно, об этом он ничего вслух не произнес, а сказал совсем другое:
– И будьте осторожны.
Помните, что он не должен вас заметить. Даже почуять своим шпионским нюхом. А нюх у шпионов – о-го-го! Они здесь чужие, значит, боятся. А у тех, кто боится, нюх будь здоров! В общем, желаю удачи. Следующая встреча – здесь же через два дня. Ровно в девятнадцать ноль-ноль.
Девушка ничего не сказала и, беззвучно ступая, вышла.
