"
"– Никак, болезный, ты приготовился к вышаку? – весело рассмеялся Федор. – Ну, так это дело твое. Я-то тут при чем?
– Готовиться надо не мне, а тебе, – сказал Гепп. – О том я и хотел с тобой поговорить.
– С чего же вдруг мне? – удивился Федор. – За какие такие подвиги? Ты, я вижу, веселый человек с такими-то шутками! Или стукач-провокатор. Но ты знаешь, и за то, и за другое можно и огрести. И очень много. Вплоть до высшей меры, которой ты меня хочешь напугать. Знаешь что, дядя? А вали-ка ты отсюда, да побыстрей! И считай, что ни о чем серьезном мы с тобой не беседовали!
– Ведь это ты выдавал взрывчатку ночной смене? – спросил Гепп.
– Ну я… А что?
– Я – начальник участка. И мои мастера-взрывники получили взрывчатки меньше, чем полагается. Почти наполовину. Это как так вышло?
– Да быть того не может! – полуудивленно-полуиспуганно произнес Федор. – Я выдавал взрывчатку согласно инструкции…
– А получилась – нехватка, – сказал Иван. – И я обязан доложить о происшедшем куда надо. Иначе спросят с меня.
– И что же – доложил? – после молчания поинтересовался Горюнов.
– Пока нет.
– Это почему же так?
– Прежде я хотел поговорить с тобой. Ведь если я доложу, то говорить уже будет поздно. Через полчаса ты будешь в камере. За пропажу взрывчатки по нынешним временам можно угодить в тюрьму на многие годы. А то и расстрел получить. Скажут, что ты диверсант и вредитель, и дело готово…
– Разберутся… – неуверенно произнес Федор.
– Как же – разберутся! – в голосе Геппа послышалась ирония. – Уж тебе ли не знать, как там разбираются.
Шлеп – и все! И поставят в отчете галочку: вот, мол, разоблачили еще одного вредителя.
– И все-таки мне кажется, дядя, что ты врешь! – нервно произнес Горюнов. – Нехватка! Да как же она могла случиться, коль я выдавал взрывчатку согласно инструкции? Взвешивал ее и пересчитывал. Вот ты мне что скажи!
– Я думаю, это по неопытности. Я на шахте давно, и подобное уже случалось. Два раза…
– И где же они, эти горемыки?
– Об этом ты спросишь в НКВД, – невесело усмехнулся Гепп.
– Может, там и ответят…
Федор остановился посреди дороги, сорвал сухую веточку полыни и стал ее рассеянно теребить. Затем швырнул веточку на дорогу и поддал носком ботинка кусок угольной породы, валявшийся под ногами. Затем стал насвистывать какой-то мотивчик. По всему было видно, что он пребывает в большой задумчивости, растерян и расстроен.
– И когда же ты собираешься донести? – спросил Горюнов.
– Тут ведь как – чем быстрее, тем лучше, – сказал Гепп.
