Там, – он указал куда-то за спину, – торопят. Да и взрывники народ ненадежный. Того и гляди сорвутся с крючка. Так что давай решать.
– Их – трое, – бесстрастно произнес Гепп. – Две женщины и мужчина. Женщин я бы в расчет не брал.
– Почему?
– Потому что они – женщины, – Иван с некоторым недоумением глянул на Георгия. – С детьми. Разве пойдет женщина, у которой дети, на такое?
– Наверно, ты прав, – согласился Георгий. – Так что же, остается единственная кандидатура? Этот контуженый приблатненный фронтовик?
– Интересно знать, откуда он взялся на складе? – проворчал Гепп.
– Почему не в забое?
– Потому что инвалид по ранению, – сказал Георгий. – Я видел его личную карточку. Там написано – инвалид. Комиссован по ранению. Какой из него забойщик?
– И давно он на складе? – спросил Гепп.
– Недавно, – ответил Миловидов. – Всего лишь третья смена.
– И вместо кого он пристроился?
– До него там работала одна женщина. Но она заболела. Лежит в больнице.
– Ты точно знаешь, что лежит?
– Да. Я проверял. У нее что-то с сердцем.
Причем, говорят, дело серьезное.
– Ну-ну… – проворчал Гепп.
– Мне кажется, ты напрасно сомневаешься, – сказал Георгий. – Этот фронтовичок – кандидатура для нашего дела очень даже подходящая. Ты рассуди сам. Во-первых, из блатных. А значит, с претензиями к советской власти. У кого из блатных их нет? Да ты это знаешь лучше моего. У тебя их на участке половина. Во-вторых, мне показалось, что он человек легкомысленный. Болтун… А раз болтун, значит, не очень умный. Умные не мелют языком.
А этот не умолкает. В-третьих, он неопытный в своем деле. Всего лишь третью смену на складе. Значит, по неопытности может сосчитать или взвесить что-нибудь не так. То есть допустить на складе недостаток взрывчатки. Бывали такие случаи, я знаю. А недостача – дело подсудное. Тут особо разбираться не будут. Не хватает взрывчатки – отвечай. Вот на этом-то и можно сыграть. Устроить, так сказать, искусственную недостачу.
– Ты так уверен…
– Да не уверен я! – нервно произнес Георгий. – Просто у нас нет другого выбора.
И потом: удалось же тебе завербовать тех двух блатных. Чем же этот хуже?
– Так-то оно так…
– Вот и действуй.
– И все-таки я сомневаюсь, – с недоверием произнес Гепп.
– В чем именно?
– Во всем.
– Ни в чем не сомневаются одни дураки, – сказал Миловидов. – А мы люди разумные. Значит, должны сомневаться. А кроме того, здесь присутствует еще один момент, о котором я тебе не говорил. А сейчас скажу. Мы с тобой не какая-нибудь самодеятельность.
