Я кроме стука сердца своего могу различить только твой голос.
Он замолчал и притянул меня ещё ближе к себе, чтобы быть кожей к коже, телом к телу.
— Просто чувство будто бы мне все эти чувства недоступны были два года, а сейчас… Меня оглушило… Ульян. Я не хочу тебя отпускать. Мне не нужен никакой развод. Я тебя хочу, самую идеальную, спокойную, нежную женственную, домашнюю. Твой голос по утрам немного сонный и запах этот от постели, который напоминает малиновую поляну. И детей наших с тобой. Не сейчас.
Не завтра. Может быть вообще лет через пять. Но я все это хочу. А ты чего хочешь?
Я подняла глаза на мужа и не могла ничего сказать, потому что я тоже хотела всего этого. А ещё забыть про эти два года без него.
Молчание, в котором Матвей без звуков моего голоса разбирал то, что я хотела сказать по моим наполненным слезами глазам, по пальцам которые дрожали, по ноготкам, которые впились в его кожу.
— Когда мы уедем домой, родной? — тихо спросила я, и Матвей засмеялся.
Уткнулся носом мне в волосы и прижал к себе."
"Я не могла сейчас здраво рассуждать. Я понимала какая пропасть из проблем лежала между мной и мужем и хвататься за все, было бы чистым безумием, поэтому лучше пока что просто быть вместе и только потом по чуть-чуть решать проблемы.
— Скоро. Сейчас решу все с Тимуром и уедем, — пообещал Матвей, и я впервые с момента как приехала сюда ночью спала без снов, без воспоминаний, а просто крепко.
Утром Матвей заварил горький кофе. Проверил мой холодильник и пристально посмотрел, как я потупилась.
Мне не хотелось готовить здесь. Я заказывала еду или в особенно хорошие дни, редко, все же колдовала у плиты.
— Переедешь ко мне в гостиницу? — спросил Матвей, когда забрал у курьера заказ.
— Я лучше сегодня продукты закажу, — усмехнулась я, понимая сколько всего сейчас надо будет сделать перед переездом. Мне надо собрать все вещи, какие-то отправить транспортной компанией, какие-то забрать с собой. Все это долго.
— Тогда я перееду к тебе.
Глава 27
— Да нет, Матвей, — сказала я тихо, когда провожала его на работу. — Я останусь дома, все равно заявление подала. Зачем людей смущать.
Матвей хмурился брови и не был настолько солидарен со мной. Мне казалось дай ему волю, он меня к себе ремнём прицепит и так и будет ходить.
— Я переживаю, — признался он и потянулся за своим пальто. — Мне кажется, как только я отведу от тебя взгляд, случится что-то ужасное.
