Матвей положил руку мне на лопатки, ещё сильнее наклоняясь.
Резкие, почти болезненные толчки члена заставляли меня дышать рвано. А Матвей только сильнее распалялся. Его ладони гуляли по моему телу. Пальцы задевали соски. Сминали их.
Вскоре водоворот движений и прикосновений стал сводить меня с ума. Я почти не ощущала внутри себя ноющей боли предательства. Словно своим желанием Матвей доказывал мне мою уникальность. Словно пытался физиологически объяснить, почему я.
Матвей резко притянул меня к себе, ударяясь бёдрами в мою задницу.
Я никогда не кончала в этой позе. Но в момент, когда движения стали сумбурнее, муж запустил ладонь мне между ног, раздвинул влажные от смазки губы, дотронулся клитора…
Стон сорвался с губ. Мне казалось, если он ещё раз погладит меня точно так же, сначала надавив, а потом отпустив и пройдясь вокруг, то мой оргазм выбьет из меня последние силы. И Матвей сделал это. Член напряжённо двигался внутри меня, а пальцы все задевали клитор, чтобы я сжалась сильнее, почти задыхаясь от стонов.
"
"Оргазм налетел очень быстро. Судорога прострела все тело, даря блаженство и чувство опустошённости. Мои ладони скользили по кафелю, а сердце хотело пробить грудную клетку насквозь. Между ног все пылало. Было влажно. И хорошо.
Матвей сильнее и быстрее задвигался. Его дыхание обжигало мою спину, а руки сжимали бедра. Я понимала, насколько он близок к оргазму, и выдохнула:
— Не кончай в меня…
Матвей стиснул меня в своих руках и словно специально наплевал на мою просьбу.
Я дождалась момента, когда Матвей пришёл в себя после оргазма, и, обернувшись, уточнила:
— Тебе совсем наплевать на мои желания?
Глава 26
— Мы не забеременеем из-за двух раз без презерватива, — говорил мне Матвей, пока я нервно и судорожно вытиралась полотенцем.
Меня взбесило это яркое и показушное пренебрежение моими желаниями. А я уважаю своё тело. И беременность для меня в первую очередь это безопасность. Меня и моего ребёнка, а не вот так вот спущенная на тормозах ситуация.
— Ты хотя бы понимаешь, что для меня сейчас беременность немного иное нежели чем для любой другой женщины? — вспылила я, не зная, как донести до Матвея, что мне дико страшно.
Я боялась, что дело во мне, что я бракованная и дефектная. И что в выкидыше виновата только я.
— Ульян, милая, — Матвей натянул белье и приблизился ко мне. — Да не будет никакой беременности пока мы не решим этого вместе.
