Хандру свою знал, пожаловался на хрипы и боли в легких. Доктора послушали, постучали и отстранили от службы подчистую. Так-то.
— Поэтому он тебя привечает?
— Не только…
В окно кто-то постучал, не дал договорить. Собутыльники закрутили головами.
— Кого еще принесло? — недовольно пробурчал Тимофей.
Ворча и держась за поясницу, он вышел из комнатки. Заскрипели ступеньки деревянной лестницы.
Александр бесшумно скользнул к двери, достал из кармана пистолет и занял позицию в темном проеме.
— Это я, Тимофей Григорьевич! — послышался громкий женский голос.
— Алевтина из седьмой квартиры!
Загремел засов, входная дверь шумно распахнулась.
Над лестницей состоялся разговор по поводу замены разбитого стекла в общей коммунальной кухне. Проводив горластую бабу, хозяин подвала вернулся к столу, где скучавший племянник уже разлил по кружкам очередную порцию беленькой.
Они выпили.
Сашка закусил, дядька закурил и вдруг сам продолжил начатый разговор:
— Белый билет я Разгуляю справил. Спас, значится, его от армии и от войны.
Обещанные деньги он отдал. Не сразу, правда, а тремя долями, но все честь по чести. А вскорости случилась в его семье беда. Баба ребенка мертвого родила. Он тогда ко мне в подвал заявился с бутылкой, проплакал весь вечер, душу наизнанку выворачивал.
Васильков пускал под желтый потолок табачный дым и внимательно слушал пьяного собеседника. Банда Сарычева была ликвидирована, появляться в «Гранде» больше не требовалось, да и здесь, в вонючем, прокуренном полуподвале, дел почти не осталось.
Почти — потому что имелась нужда найти пропавшего Разгуляева.
— И вот зимой сорок первого года вышел я на участок. Холодно, ветер. Голые деревья кланяются, здороваются со мной. Слышу — сквозь завывания плачет кто-то, кричит, зовет на помощь. Метнулся в одну сторону, в другую. Звук привел меня к мусорному ящику. Открыл я крышку и обомлел. Внутри, поверх мусора, ребенок лежит новорожденный, в тряпье завернутый. Схватил я его и бегом домой, отогревать. Здоровенький оказался. Не успел, значится, замерзнуть.
Александр повел плечами, освобождаясь от мурашек, пробежавших по спине.
— И что же дальше? — спросил он. — В милицию сообщил?
Старик протяжно вздохнул, допил последний глоток водки и произнес:
— Сообщил. Да только не в милицию, а Разгуляю. Вспомнил о его горе, позвонил, рассказал о находке. Тот примчался и, не раздумывая, забрал младенца.
— Так прямо и забрал? Даже не посоветовался с супругой?
— Не было у него к тому времени супруги.
