Невеселый вышел праздник, хоть по Красной площади и проехали танки. Многие тогда шептались: «Зачем они у Кремля кружат, если фриц рядом? Пущай на фронт прямиком едут!»
Александр наведался в полуподвал в Межевом проезде поздно вечером, через день после разгрома банды. Он принес с собой бутылку водки, сверток хорошей закуски, словно собранный заботливой рукой Разгуляева. Тимофей не знал о разгроме, о бегстве администратора и о том, что его племянник больше не служит официантом. Поэтому дворник обрадовался его приходу и тут же организовал ужин.
— Работа у меня такая, Сашка. Встаю в пять утра, умываюсь ледяной водой, одеваюсь и выхожу на улицу. Я убираю свой участок в любую погоду, понимаешь?
— Да, — впервые прервал монолог родственника Васильков. — Я другого не понимаю.
— Чего же? — Тимофей почесал широкую штанину.
— Не понимаю, зачем ты меня обманываешь.
— Это когда такое случилось? — обомлел Тимофей. — Когда я тебя обманывал?
— Когда сказал, что Разгуляев нам не родственник. Он же похож на тебя, только возрастом помладше.
Разве не так?
Уразумев, о чем речь, дворник хрипло рассмеялся.
— Что похож, это точно, есть такое дело. А с родством ты загнул. Хочешь, я тебе расскажу, как мы с ним познакомились?
— Давай. — Васильков махнул рукой и потянулся к папиросам.
Тимофей добил водку, крякнул, зажевал выпивку куском сала и начал:"
"— Незадолго до Финской кампании начался по городам массовый призыв в армию. Всех гребли, кроме инвалидов, таких как я или тех, у кого нет рук-ног. Мету я, значится, свой участок по темноте, ранним утром, вдруг слышу шаги ровные, будто часы тикают.
Обернулся. Мужик ко мне топает представительный, в пальто, в шляпе. Подходит, значится, вежливо здоровается и говорит: «Давно за тобой наблюдаю и знаю, что ты инвалид. Дело есть на пару тысяч целковых». Мне стало любопытно. Деньги для тех времен немалые. «Пройди, — говорит, — за меня медкомиссию. Да так, чтоб белый билет выдали». Я в удивление. Мол, как же мне ее за тебя пройти, коли в документах фотография имеется? А он шляпу снял и морду к фонарю поворотил.
Тут я и обомлел. Одно лицо, представляешь? Я тогда пил-то поменьше, посвежее был, чем теперь, вот мы и гляделись с ним как родные братья.
Васильков удивленно хмыкнул и спросил:
— Ты согласился?
— А чего же отказываться от хороших денег? Да и просил он настойчиво, баба у него на сносях была. Куда же ему в армию? В общем, пожалел я их. Взял его документы, приоделся и отправился на освидетельствование.
