Радостный день, который должен быть наполнен улыбками и умилением, грозит превратиться в мой персональный кошмар.
Стелла склоняется надо мной, заглядывает в мои глаза. Они у неё красивые — небесно-голубые в обрамлении светлых пушистых ресниц. Стелла убирает мои волосы набок, обтирает лицо влажной салфеткой, смывая бисеринки пота на лбу и висках.
— Ты можешь его убить, — спокойным тоном произносит она.
Она констатирует факт, произносит это спокойно и буднично, но здорово отрезвляет моё сознание. Тормошит и выворачивает меня наизнанку своими словами.
Я не могу потерять ребёнка по своей же глупости. Мужа я уже так потеряла.
Берусь руками за рычаги на кровати, закрываю глаза, вижу перед собой спокойное лицо Руслана.
Если ты не можешь присутствовать со мной, пожалуйста, прибавь мне немного уверенности и силы. Я в ней нуждаюсь… В тебе нуждаюсь.
Услышав команду от своего доктора, начинаю тужиться. Вкладываю в это действие максимум своей силы. Не жалею себя, терзаю, делаю себе больно. Плевать я хотела на то, что мой пупок странно выдувается, что болят глаза и до истерзанных губ с металлическим привкусом крови распирает внизу живота.
Главное, чтобы Куратов-младший скорее пришел в этот мир живым и здоровым, чтобы ему не потребовалась детская реанимация, а мне — седые волосы и кровоточащее сердце.
Кто-то тормошит меня за плечо. Я открываю глаза, вижу перед собой добродушное лицо Ланы.
— Достаточно, Ева, он уже родился на свет.
Тоненький писк, который я слышу возле себя, полностью переворачивает моё сознание.
Он здесь, он живой, он рядом. Он пришел в этот мир, чтобы спасти меня. Маленькое тельце в белой смазке опускают на мой живот. Сын тёплый, забавно шевелит ручками и ножками.
Я вижу чёрные волосики, крошечные пальчики и взгляд, который мурашками проходится по моему телу. Его глазки-щёлочки едва открыты, очертания лица пока смазанные и неточные, но я уже вижу в нем того мужчину, которого мне так в этой жизни не хватает.
Горячие слёзы безостановочно катятся по лицу, остановить которые никто не в силах.
Я глажу крошечную спинку, головку и не могу поверить в то, что только что стала мамой.
— Мне нужно забрать его, — мягко произносит Лана, поглаживая меня по мокрым волосам.
— Куда? — испуганно перевожу на неё свой взгляд.
— Вот на этот пеленальный столик, — произносит спокойным тоном, совершенно не раздражаясь. — Обмою, взвешу и верну тебе. Идёт?
— Идёт, — соглашаюсь с ней."
"Мне становится холодно и неуютно, когда моего сына уносят.
