Её лицо вытягивается от удивления, и я убеждаюсь в том, что мне не мерещится — внутри меня действительно зреет ребенок. Мой и Руслана.
— Ева, Ева… Я же давала тебе таблетки, не понимаю почему ты не стала их пить?"
"Её взгляд становится настолько сочувствующим, будто я не беременна, а онкобольна. Следом за мамой, в ванную комнату забегает Ванюша. Что-то спрашивает Иру, но я его не слышу — гул в ушах становится невыносимо громким, а перед глазами всё плывет.
— Можешь посмотреть мультики, Вань. С Евой всё в порядке, — эхом доносится до меня голос сестры.
Едва дверь за племянником закрывается, как я тут же начинаю плакать. Громко, в голос, выплескивая всё то, что во мне накопилось. Ира подходит ближе, обнимает меня, а я безвольно кладу голову ей на плечо и позволяю себя жалеть. Именно так она успокаивала меня, когда мы остались без матери. Отец всегда был скуп на эмоции, но зато сестра щедро одаривала меня сочувствием и моральной поддержкой.
Ира проводит рукой по моим волосам и спине. Тихо приговаривает, чтобы я успокоилась, но сквозь собственные слёзы я её почти не слышу.
Этот ребенок определенно не заслуживает того, чтобы весть о его создании воспринималась мной именно так. Но я плачу не от того, что расстроилась известию о беременности, а потому что мне страшно за нашу с ним дальнейшую жизнь. О том, что это мальчик я почему-то даже не сомневаюсь. Мальчик, сын, Куратов-младший. Наверное, Руслан будет рад.
— Понимаю, что нет смысла гадать как так получилось… — произносит сестра.
— Да ещё и мой рассказ повлиял на твоё состояние. Всё, что я тебе рассказала вовсе не означает, что с тобой случится подобное. В конце концов, Руслан баллотируется в мэры, поэтому он наверняка завязал с криминалом…
Именно в этот момент меня накрывает ещё больше. Огромная волна горечи и безвыходности, которая сбивает с ног, обескураживает и тянет на глубину.
— Ничерта он не завязал! — повышаю голос и начинаю говорить.
Сбивчиво, прерывисто, на эмоциях. Кричу, кусаю губы, злюсь и продолжаю дальше.
Долго-долго, чтобы Ира не прекращала меня жалеть и не оставляла одну.
Она продолжает гладить мои волосы и внимательно, не перебивая, слушает меня. Это то, в чем я сейчас нуждаюсь. Когда поток моей бессвязной речи иссякает, я понимаю, что мне становится легче. Тяжелый груз, который висел на душе падает ко дну, а я всплываю на поверхность и делаю первые глубокие вдохи.
— Ого, как тебя понесло, — Ира отстраняется, и я замечаю на её футболке влажные следы.
