Не спрашивай почему… Наверное, я понимала, что Ваня мой единственный шанс полюбить кого-то так же сильно, как я любила Руслана."
"Мне было пятнадцать, когда сестра объявила о своей беременности. Сейчас я по крупицам вспоминаю, как именно она сказала об этом, каким было её лицо и слова. Она была взвинченной и нервной, как и сейчас. Это всё, что я запомнила…
— Во время беременности я сотни раз меняла своё решение. Записывалась на аборт, сидела в очереди, а потом сбегала. Моя любовь к сыну с привкусом горечи, но такая сильная и всепрощающая, что я ни разу не пожалела о том, что родила его.
— Мне очень жаль, — только и могу вымолвить, опустив глаза в пол.
— Брось, Ева. Я давно переболела этим и Русланом в том числе…
— Почему ты не рассказывала мне об этом раньше?
— Раньше мне не нужно было оберегать тебя от него, — отвечает Ира. — Всё это красиво и романтично только в книгах, малыш. В жизни криминальный мир слишком суров, особенно если ты не просто его девушка, но и жена.
Огромный комок образовывается в горле. Мне больно дышать, больно глотать и говорить. Хочется зарыться где-нибудь, чтобы никто не видел и долго-долго себя жалеть.
Не представляю как буду возвращаться домой. Я просто не знаю, смогу ли я спокойно спать в одной постели с Куратовым, зная на что способны его конкуренты и недруги. Теперь я понимаю, зачем мне нужна усиленная охрана и почему я напрягалась, увидев президентский кортеж под окнами нашего дома.
Захожу в ванную комнату, включаю воду и набираю его номер.
Несколько длинных гудков, моё бешенное сердцебиение и наконец его ставший уже родным голос. Мне хочется, чтобы он сказал, что всё это неправда. Успокоил, что со мной никогда такого не случиться…
— Привет, — произношу в трубку несмело.
— Добрый вечер, Ева, — его тон спокойный и какой-то… уставший.
— Я могу остаться ночевать у сестры? — спрашиваю его. — Ваня, мой племянник, я знакомила вас раньше…
— Я помню, Ева, — мягко перебивает Куратов.
— Он не хочет меня отпускать, да и я хотела бы остаться здесь немного дольше. Хотя бы до завтра.
Руслан молчит и думает. Я боюсь, что он запретит мне, но он неожиданно соглашается.
— Охрану я убрать не могу, поэтому прости, но парни будут дежурить под окнами.
Наверное, я поступаю эгоистично, но сейчас я думаю только о себе и о том, что не хочу к нему возвращаться. Хочу остаться у сестры и понимаю, что тоже нужна ей.
