– И пришел, чтобы отвести вас к королеве. Она рассказала, что много лет назад вы оказали ее матери огромную услугу.
Он говорил с легким акцентом, этот маленький элегантный человечек, выглядевший слегка надменным. Но его улыбка была дружелюбной.
– Моя услуга покойной Марии Гиз так и не стала достоянием публики, – сказал Ангус, – да мне этого и не хотелось, мастер Риччо. Некоторые предпочитают делать добрые дела, не привлекая к себе внимания.
– Вы мудрый человек, милорд, – усмехнулся Риччо, – если стараетесь избегать пристальных взглядов людей, которые считают себя более могущественными и прибегают к насилию, чтобы сохранить свое положение.
Они подошли к высокому столу, где сидели королева Мария, ее муж и новобрачные. Королева была одета в алый бархат и золотую парчу, чем окончательно затмила невесту в серебряном с белым наряде. У Анабеллы возникло странное ощущение, что Мария сделала это намеренно.
– Мадам, я привел вам графа и графиню Дун, – объявил Риччо и быстро растаял в толпе гостей.
Ангус поклонился настоящим придворным поклоном, Анабелла приветствовала королеву низким изящным реверансом.
– Встаньте, милорд, миледи, – велела королева, поднимаясь со стула с высокой спинкой. Лорд Дарнли и Босуэлл немедленно вскочили, но она жестом приказала им сесть и протянула руку Ангусу, чтобы тот помог ей спуститься с возвышения. – А вы, милорды, останьтесь, – сказала она мужу и Джеймсу Хепберну. – Предпочитаю поговорить с Дуном и его женой наедине.
Она медленно повела Ангуса и Анабеллу в отдельную комнату.
– Кто они? – возмутился Дарнли. – И почему она желает беседовать с ними наедине? Почему мне ничего не сказали?
– Успокойтесь, – произнес Босуэлл. – Ангус Фергюссон очень давно и тайно оказал матери королевы большую услугу. Ее величество пригласила их ко двору, чтобы поблагодарить лично. Дун находится на западной границе, у моря. Ничем не примечательное место.
– Я видел его среди шаферов, – с подозрением заметил Дарнли.
– Он и был моим шафером. Мы с Ангусом старые друзья. Учились во Франции много лет назад.
– Его жена отнюдь не красавица, – злорадно отметил Дарнли.
– Да, но у нее доброе сердце, милорд.
– И вне всякого сомнения, тугой кошель в качестве приданого, иначе зачем он ее взял, – ухмыльнулся Дарнли."
"– У нее острый язык. Она грубо говорила со мной, – вмешалась невеста.
– Вы первая нагрубили ей, – вступился Босуэлл. – Это вы ее оскорбляли.
– Я не хотела ничего дурного, – оправдывалась Джин Гордон. – Просто высказала свое мнение.
