Шиясса Гемхен не может обладать этой силой. Но ты точно обладаешь ей. В тот день, на кладбище... Ты не знала наших обычаев. Скажи, кто ты такая, и как попала сюда. И я отдам тебе катану Мисуто Соджи.
Я резко отвернулась и задумалась, в очередной раз пытаясь тщательно оценить риски. Катана учителя была здесь, совсем рядом. В той жизни мне было запрещено прикасаться к этому клинку. А теперь он здесь, рядом со мной. Достаточно было сказать пару фраз, чтобы получить ее. Но открываться Стэндишу было слишком рискованно.
Я не могла быть уверена в том, что он не воспользуется этим знанием против меня, поэтому произнесла:
– Мне нечего сказать вам. Не хотите отдавать – пожалуюсь герцогу Бейтану. Как вы и сказали в тот раз, свидетелей у меня предостаточно.
Святой усмехнулся:
– Хенман не станет тебя слушать.
Я покосилась на него и фыркнула:
– Люйлен Ли-Ин станет.
После короткой паузы охотник задумчиво сказал:
– Я думал, вы ненавидите эльфов.
– Я хочу найти отца. Возможно, она поможет мне в этом.
Кажется, это заявление немного огорошило его. Какое-то время мы оба молчали. Затем Стэндиш резко произнес:
– Я хочу помочь тебе.
В моем взгляде было нескрываемое подозрение:
– Ваши действия говорят о другом. Почему я должна доверять вам?
– Может быть, потому что больше некому? – раздраженно ответил он.
– Есть кому. Уходите.
Но мужчина не ушел, а продолжил сидеть рядом и разглядывать меня. Наконец, я не выдержала. Повернулась к охотнику и сердито спросила:
– Что?
Он посмотрел на меня каким-то странным взглядом, а затем довольно изрек:
– Такая ты мне больше нравишься.
Я невольно отодвинулась и взглянула на него исподлобья:
– Какая?
– Когда не придуриваешься, а говоришь, что думаешь, – пояснил Святой.
Я скривилась и парировала:
– Я всегда говорю, что думаю. Это вы придуриваетесь и сами не знаете, чего вам от меня нужно. То помощь предлагаете, то убожищем обзываете, то отправляете в гнездо щупеков.
– Ты мне это всю жизнь будешь припоминать? – разозлился он.
– Я помочь тебе хочу, глупая!
Прикрыв ресницы и склонив голову к плечу, я разглядывала его раздраженное лицо. Луна освещала белый крестообразный шрам на волевом подбородке, его глаза яростно сверкали. Я отстраненно подумала о том, что если бы мне в пятнадцать-двадцать лет кто-нибудь сказал о том, что я буду сидеть на берегу ручья ночью и относительно мирно беседовать с убийцей моего учителя, то не поверила бы.
