И при первом же случае попытается все разузнать.
На воротах юнца уже не было. Его сменили Ястер и Шон. Мой отходной путь не пригодился, и это было хорошо. Пока брат изливал на меня свою радость и тревогу, я поглаживала пальцами ножны катаны духа. Жжение в груди снова начало усиливаться. Я присела рядом с Тьеном и обвила его шею руками. Затем украдкой развязала узлы на повязке. Винсент отвлек товарищей красочным рассказом о том, как он меня якобы искал. Пес торопливо зализал мне рану, пока никто на нас не смотрел.
Я вздохнула с облегчением и приготовилась к ночному бдению у стены.
Время шло, но в округе царили только темнота и тишина. Вскоре Стэндиш забрал Ястера и Шона, чтобы обойти дозором деревню. Как только они скрылись из вида, Винсент спросил:
– Я думал, Шону грозит опасность, и мы будем его спасать.
– Будем, – заверила его я также тихо. – Но не сегодня.
– Разве не лучше убить тварь сразу?
Я огляделась и прошептала ему на ухо:
– Не выйдет. Мы увидим их только тогда, когда они встанут на след.
Винсент нахмурился и выплел заклинание, отсекающее звуки. Затем юноша уточнил:
– Кого увидим?
– Нарату, – серьезно ответила я. – В Рибене их зовут нарату. Мстительные духи леса.
Он медленно покачал головой:
– Я никогда не слышал ни о чем подобном. Возможно, в Нуамьенне мы зовем их как-то иначе?
Я пожала плечами и накрутила на палец белую прядь.
– Наверное. Но я не знаю как. Надеюсь, Стэндиш вовремя поймет, что к чему. То, что они поставили метку на Шона, играет нам на руку.
Как только они выйдут на его след, их можно будет увидеть.
Винсент с сомнением задал вопрос:
– Почему же никто в деревне их не видел?
– Потому что от укуса нарату умирают не сразу, – пояснила я. – Ночью они приходят за своей жертвой, а на закате следующего дня ее настигает смерть.
Мой товарищ несколько минут молчал, пытаясь сложить воедино все факты. А затем продолжил задавать вопросы:
– Когда они поставили метку на Шона?
– Днем, когда мы первый раз обследовали лес.
Скорее всего, он коснулся дерева, в котором спал дух.
– Тогда... Как ты поняла это?
– По запаху, – призналась я. – Но самое плохое – этот запах был в доме старосты, когда мы туда пришли. Сильный запах.
– Последним умершим был его отец.
В голосе Вина послушалось недоумение. Я грустно улыбнулась:
– Думаю, все не так просто. Вероятно, предыдущий староста не хотел подставлять жителей деревни под удар. И его просто убрали.
