Размолвка, приключившаяся между Дорошиным и Ксюшей, была гораздо более бурной. Виктор позвонил ей, чтобы предупредить о неизбежном допросе в связи с убийством Газаева. Ксюша выслушала его и несколько минут молчала, словно переваривая услышанное. Дорошину казалось, что он слышит, как на другом конце отсутствующего у сотовых телефонов провода под черепной коробкой молодой женщины клокочут мысли, сталкиваются друг с другом, отталкиваются, как одноименно заряженные полюса магнита, снова приходят в движение и снова неизбежно соприкасаются, вызывая чуть слышный треск в трубке.
– Алло, – сказал Дорошин и на всякий случай подул в телефон, потому что Ксюша все молчала. – Ты меня слышишь?
– Слышу, – сказала Ксюша, и он почувствовал, что она еле сдерживает бушующую в ней неведомую ярость. – Я пытаюсь понять, зачем ты поперся с Золотаревой на ее дачу?
– Это не имеет значения. – Дорошин все еще не мог взять в толк, что именно ее так рассердило. – Мы поехали посмотреть изразцы, которым выложена печь в их с дедом доме, и, если мне понравится, заказать такие же у их соседей, Никиты и дяди Леши.
– Боже, как трогательно, практически по-семейному, – фыркнула Ксюша. – Дорошин, я никак не ожидала, что ты окажешься таким же негодяем, как остальные мужики. Ты понимаешь, что из-за тебя и твоей интрижки с этой старой, облезлой, никому, кроме тебя, не сдавшейся сволочью, я попала в жуткую ситуацию? Нет? Не понимаешь?
– В какую ситуацию ты попала? – искренне удивился он. – Или это ты убила на даче Газаева и надеялась, что его труп не найдут до весны, а наша поездка спутала тебе все планы?"
"– Ты что, совсем дурак? – Ксюша теперь практически визжала.
– Ты не понимаешь, что я сказала мужу, что с самого утра поехала к маме и бабушке, а вместо этого отправилась на свидание к тебе? Что мне говорить в полиции, когда меня будут спрашивать, где я была? Растрезвонить всему миру, что у меня есть любовник, и я ублажала его на его чертовом диване на глазах у его чертовой собаки? Ты понимаешь, чем мне это грозит?
– Замужние женщины, вступая в романы с посторонними мужиками, вообще-то должны быть внутренне готовы к тому, что рано или поздно их застукают, – огрызнулся Дорошин.
– Но, если тебя это успокоит, можешь сказать, что была у мамы и бабушки с самого утра. Только их предупреди, чтобы они это подтвердили. В конце концов, я знаю, что ты была у меня, а не у Елены на даче, этого вполне достаточно. И учти, я иду на это нарушение правил только ради тебя.
– Вот спасибо.
