К тому моменту, как допросили соседей и их с Еленой, увезли тело и провели обыск в остальной части дома, он устал и замерз настолько, что ему казалось, будто он провел пару часов в открытом космосе, причем без скафандра.
– Скоро уже поедем, – ободряюще сказал он Елене, думая о том, что она наверняка устала не меньше, да еще и перенервничала.
– Я договорилась с Никитой, он отвезет меня в город, – вежливо ответила та, – не беспокойтесь обо мне, Виктор Сергеевич.
Оттого, что она вновь перешла на «вы», ему отчего-то стало больно.
Словно морская вода попала на содранную кожицу.
– Я поеду тогда, – сообщил Дорошин коллегам. – Я же вам больше не нужен? У меня собака замерзла и проголодалась.
– Езжайте, товарищ полковник, – кивнул головой майор Воронов, оперативник опытный и честный. Дорошин его уважал. – У нас только чердак остался, сейчас осмотрим и сворачиваемся.
Дорошин свистнул Габи и пошел к машине, которая изрядно задубела на морозе и наотрез отказывалась заводиться. Он уже собирался идти за помощью, чтобы прикурить от оперативной машины, как мотор, чихнув и проскрежетав что-то не очень цензурное, все-таки заработал.
Минут через пять машина прогрелась настолько, что уже можно было ехать, но в этот момент Дорошин увидел, как от крыльца к забору кто-то бежит и машет ему руками.
Он вылез из начинающего согреваться машинного нутра, с тоской чувствуя, как мороз тут же начинает кусать его щеки и нос, сделал знак Габи оставаться внутри и требовательно уставился на подбегающего к нему молодого оперативника.
– Воронов просит, чтобы вы вернулись, товарищ полковник, – сказал тот.
– Что-то случилось?
– Да, на чердаке во время осмотра картину нашли. Хозяйка дачи говорит, что это второй пропавший Куинджи. – Фамилия художника далась ему с явным трудом. – Этюд «Закат в лесу». Лежал на сундуке с постельным бельем.
* * *Не дожидаясь окончания праздников, Дорошин снова ехал в Москву. То, что кражи картин и уже два убийства тесно связаны между собой, стало окончательно ясно, и дожидаться еще одного трупа Дорошин был не намерен.
Ему было страшно даже думать о том, чей это может быть труп.
Габи он отвел к Золотаревым. Елена, с которой взяли подписку о невыезде, смотрела на него хмуро, но приютить собаку согласилась легко. Было заметно, что собака ей нравится гораздо больше, чем какой-то там Дорошин.
Ее неприязнь не могла иметь значения, но отчего-то ранила, точнее, царапала и колола, как загнанная под кожу заноза.
