К их визиту Дорошин прекрасно все успел. Стол накрыл, перемыв найденный в буфете старинный сервиз. Бутерброды намазал, соусы для своего необыкновенного мяса приготовил, подарки упаковал и положил в пластмассовый короб, который отнес на улицу, под елку, сам надел новый свитер, привезенный пару лет назад из Греции, где они в последний раз отдыхали всей семьей. Свитер был ни разу не надеванный, потому что сначала жена его берегла для какого-то особого случая, а потом Дорошину стало не до свитера, который напоминал о жене.
Сейчас он почему-то вспомнил об обновке из натурального хлопка, и свитер оказался как нельзя под стать новогоднему настроению.
Гостей он заметил на экране домофона и вышел встречать на улицу. Впереди шла Мария Викентьевна, сосредоточенно таща огромный поднос, накрытый полотенцем. Видимо, пироги. За ней шел пожилой мужчина, высокий, статный, сохранивший широкий разворот плеч, с непокрытой седой головой. Лихой чуб вздымался над перерезанным морщинами лбом. Федору Золотареву с годами удалось сохранить свою шевелюру, и выглядел он крайне импозантно, хотя при свете уличного фонаря Дорошин разглядел, что он очень стар.
– Виктор, – сказал он, протянув руку, и подивился крепкому, совсем не старческому пожатию.
– Федор Иванович. А что, верно мне тебя Ленка описала."
"– Дедушка, – воскликнула замыкавшая шествие Елена, – ну что такое, право слово, я же тебя просила!
– Ладно, душа моя, – проворчал старик, – не буду тебя смущать. Хотя способность вас, девиц, смущаться по поводу и без меня всегда смешила.
Слово «девица», обращенное к тридцатишестилетней Елене, Дорошина насмешило тоже. Видимо, в глазах деда она все еще была юной и неопытной девушкой, способной смущаться из-за пустяков. Сам-то он знал, что это не так, и она очень умная, выдержанная и умеющая за себя постоять особа.
– Проходите, пожалуйста, – сказал Виктор, пряча улыбку. – Что ж на пороге стоять?
– Елка красивая, – сообщила Елена в пространство. – Просто чудо, а не елка! Вот просто встречала бы Новый год на улице и на нее смотрела всю ночь.
– Мы обязательно выйдем на улицу, – пообещал Дорошин. – Я буду мясо жарить на углях, а вы – на елку смотреть.
– Обожаю мясо на углях, – восхитилась Елена. – Деда, помнишь ты всегда говорил, что во мне силен пещерный человек, оттого что я шашлык больше любой другой еды люблю?
– Угу, – откликнулся дед. – Но пока пойдем в дом, Мария Викентьевна уже устала пироги держать.
На входе в кухню-столовую их встречала встревоженная собака.
