Ну, как две параллельные непересекающиеся прямые, – говорю, глядя пристально с вызовом в синие глаза мужчины, который мне нравится до дрожи и сердечного галопа.
И я не могу продолжать отрицать этот факт. И мне от этого грустно и печально. Причин моего душевного деструктива несколько.
И их я хочу донести до невозможно гадкого Парамоши.
Сделать это хочу, чтобы окончательно поставить точки над всеми “i” в этой истории, которая для меня давно перестала быть забавной.
– Павел, я, конечно, не злопамятная, но зло помню, потому что память у меня хорошая…
Громко цокаю языком, качаю головой и хмыкаю, глядя в его штормовые глаза.
По их цвету понимаю, происходящее Парамоше не нравится.
– Ты с какого-то перепуга решил, что я пешка, которой ты можешь играть и жертвовать. Своей дурацкой многоходовкой ты нанес ущерб моей деловой репутации и моему самолюбию. И этого я никогда не забуду!
– Хочешь, чтобы я извинился? Встал на одно колено? Бился башкой об пол?.. – с вызовом в голосе, начиная с полтычка заводиться, говорит Парамонов.
– Так этого не будет. Ни-ко-г-да…
Выплюнув раздраженно последнее слово, Павел, словно зверь, пружинисто в один прыжок встает с кровати.
– Сейчас мы остановим словесный спарринг, Виктория. У меня сегодня встреча – судьбоносная. Вернусь на днях и продолжим прения. Так понятно? – тоном повелителя произносит Парамонов.
– Угумс. Вполне. Давай собирайся, а то кобыла уже ржет и бьет копытом, – язвлю, понимая, что меня тоже время поджимает и вещи придется собирать спешно.
– Ты, графиня, не дури.
Как только дела порешаю, приеду. Сразу. Ну, и все остальное…Будь умницей, сладкая!
– Обязательно, милый! Вот как ты сказал, так и будет… Давай, космонавт! – говоря, начинаю хихикать. – Как там: он сказал поехали и махнул рукой…
– Мало тебя, Вика, пороли в детстве, – по дороге в ванную комнату, хмыкает Парамонов.
– Ты чего еще и мыться у меня собрался? – кричу ему в спину. – Вода и свет денег стоят.
– Запиши на мой счет. Хотя… Не трать время. Закину бабла на твою карту, – раздается сквозь шум льющейся воды.
Слушая голос Парамонова, заставляю себя дышать на четыре счета. Этим стараюсь сдержать слезы и приступ нервной тошноты.
– Да, графиня… Еще раз увижу рядом с тобой этого ебучено грека, поломаю ему все пять конечностей. Ну, про пятую ты меня поняла, – тоном не терпящим возражений, произносит Парамон, появляясь в проеме двери ванной. – С любым другим членоносцем будет так же. Поняла?
– Отличный спич. Браво!!! Не смеши меня.
