Поднимаю указательный палец вверх в знаке “внимание”, а потом перевожу его к губам в знаке “тихо”.
– Добрый вечер, Ливон Маркович. Рада вашему звонку. Да, вот вспомнила ваши слова, что могу позвонить, если вдруг окажусь в сложной ситуации и мне потребуется помощь, – спокойно сообщаю о ситуации, в которую попала. – Точно. Так и случилось. Где нахожусь? В частном загородном отеле господина Парамонова Павла Кирилловича. Он сидит напротив меня. Передать телефон? Конечно, могу.
Пока говорю, внимательно смотрю на Парамошу.
Он старательно держит маску полного равнодушия. Но…
Его нерв выдает мимика. На его лице ходуном ходят желваки. Синие глаза прищурены, и в них полыхают языки пламени. Ноздри носа раздуты. Правый угол губ зажат в оскале. И еще…
Кулаки Пармона сжаты до белых костяшек. Протягиваю свой телефон с комментарием:
– Ливон Маркович Тигранян.
И тут Парамон на сдерживает эмоцию удивления, которая отчетливо видна в его глазах.
– Приветствую, Ливон! Рад слышать, – безэмоционально по-мужски ровно отвечает Парамонов, бросая на меня взгляды, обещающие мне все кары небесные.
– Есть такое. Ну… В этом вопросе у меня свой интерес. Да. Понял. Хорошо. Приедет. Сообщит.
Пока “мальчики” разговаривают, я быстро выполняю часть плана для финальной точки над “i”, доедаю свой ужин и даже выпиваю бокал красного вина, произнося про себя тост: “Виктория, за твою Виктори!”
Держу себя спокойно, но внутри меня бушуют эмоции и страсти. А главное…
Мне очень сильно хочется плакать. Нет, прямо завалиться на пол на спину, колотить руками и ногами и орать так, чтобы у меня самой уши от крика заложило.
Почему?!
Да, потому что так хреново мне не было еще никогда в жизни."
"Даже недавно в аэропорту я не чувствовала себя такой униженной и оскорбленной.
Завершив разговор, Парамонов звонит по телефону кому-то из своих людей:
– Сейчас выйдет госпожа адвокат. Отвезите ее домой. Нет. Наружку и охрану снять. Все верно это больше не наш объект!
Договорив, Парамон поворачивается в мою сторону. Сверлит меня минуту молча взглядом.
Принимаю его и глаз не отвожу, потому что я не из ссыкливых сучек, чтобы перед кобелем хвост поджимать.
– Графиня, карета подана! Удиви меня ещё чем-нибудь на прощание, – через губу произносит Парамон.
– Отлично! – говоря, наклоняюсь и сдергиваю с ноги трусы.
Встаю из-за стола, беру вещи и, проходя мимо Парамоши, швыряю на его тарелку шелковый кусок ткани нижнего белья.
– Ну, что ж с чего начали, тем и закончим. Приятного аппетита!..
