- Я про ваши цветы чуть не забыла!
- Про какие цветы? - смотрю на нее удивленно.
- Про эти, Виктория! - помощник берет вазу и передает ее мне.
- От кого? - приподнимаю бровь.
- Не знаю. Их вместе с пакетом документов принес здоровый детина метра под два ростом, – начинает подробно рассказывать Елена.
Пока помощник в никому ненужных подробностях пересказывает историю доставки, я вынимаю из букета визитку.
Читаю несколько слов: “Самому обаятельному, привлекательному и умному адвокату! С низким поклоном ППК”.
Хмыкнув, забираю цветы и иду в свой кабинет. Только успеваю закрыть дверь, как мой телефон издается трель входящего.
Принимаю вызов с неизвестного мне номера.
- Говорите. Слушаю, - отвечаю коротко без расшаркиваний.
– Виктория Вольдемаровна, добрый день! Это Павел Кириллович. Фамилию называть? Или так узнали?
Еще только услышав обращение ко мне, успеваю пробурчать: “Черт тебя дери!” – потому как прекрасно понимаю, кто на другом конце связи.
– Хм-м…Так со мной еще никто не здоровался.
И все же мне приятно слышать твой голос, графиня Вишенка, – хохоча, язвит Парамоша.
Глава 23
– Добрый день, Павел Кириллович! – отвечаю холодно, хотя в солнечном сплетении неожиданно появляется давно забытое будоражащее щекотание.
– Рад тебя слышать, графиня Вишенка, – весело баритонит Парамоша.
– Вы мне по какому-то конкретному поводу звоните?
– А что не так, Вика?
– Виктория Вольдемаровна…
Придав голосу еще больше холода, поправляю Парамонова.
– Понятно. Ты опять на лыжах адвокатской значимости, – хмыкает Павел.
– Говорите конкретно. Времени нет совершенно…
Держу выбранную линию поведения. Хотя в душе порхают ментальные бабочки и распускаются цветы. А еще…
Прикрыв глаза, вижу по-мужски красивое лицо Пармона с шаловливым прищуром синих глаз и саркастично вздернутым левым уголком губы. И… Чертовы ямочки, на которых я постоянно залипаю.
Думая о Парамоше, взрагиваю и ежусью Но…
Не потому что мне противно.
Нет. Все иначе..
Мне чертовски приятно думать о нем.
И не признавать этого было бы очень глупо с моей стороны.
Ведь как бы я не гнала от себя мысли о Павлике Кирилловиче, они все равно роятся в моем мозгу."
"И сейчас, провалившись в них, я пропускаю то, что он мне говорит…
– Вика, ты куда улетела? Обо мне поди думаешь, шалунья? – фривольным тоном, к которому я уже привыкла, выдергивает меня в реальность Парамонов.
– Есть поговорка, что каждый суслик мнит себя дипломатом, – быстро нахожу, что ответить Парамону.
