В моей голове не остается никаких сомнений о цели Парамоши.
Да, да, я имею ввиду ту самую. Порочную. Озвученную ранее в лифте: вечерний ужин, переходящий через постель в ранний завтрак.
Почему у меня возникла такая мысль?..
Да на основании плотно прижатой ко мне твердой выпуклости ширинки альфача.
При мысли, что это порочное действо со мной может случиться в его рабочем кабинете, моя кровь начинает бурлить и закипать. Но…
Не от возмущения. Нет…
Мне даже не хочется сопротивляться и кричать: “Спасите! Помогите! Честную женщину пытаются сначильничать!”
Не могу самой себе не признаться, что сама эта ситуация для меня как запретный плод и увлекательный квест с тайной и призом.
И вот это ужасно возбуждает…
А еще забавляет игра в ассоциации."
"Прямо представляю, как Парамонов насаживает меня на свой ствол, который явно больше среднего европейского.
Думая об этом и неожиданно вожделея, внутренне улыбаюсь, а внешне покрываюсь мурашками и вздрагиваю.
Эффект моих фантазий усиливает язык этого наглеца, который уверенно танцует огненное танго с моим.
Мои эмоции от порочности поцелуя зашкаливает.
Пытаясь хоть как-то взять себя в руки, сжимаю бедра и губы. Нижние… Потому как пульсация в них становится нестерпимой…
“Черт, черт, черт! Нет так не пойдет. Я совсем не такая. Нет, может и такая, но не с первым же встречным. И не с этим же Парамоном! – возмущается мой внутренний голос. – Пусть этот ушлепок шпилит какую-нибудь легкодоступную соплю или вон свою секретаршу… Она как в приемной для этих целей…А со мной так нельзя!”
В последний миг начала неуправляемого заноса все же собираю мысли в кучу, не давая им, превратить меня в безвольное желе.
И как правильная женщина, пусть уже давно ею и не являюсь, успеваю мотнуть головой и разорвать поцелуй.
– Вы одурели что-ли? Вы меня за кого приняли? Вы наглец… Нахал…Подлец! – шиплю сдавленно, потому что не успеваю отдышаться. Но…
Меня никто не слышит и слушать не собирается.
В ответ на мои слова наглец издает довольный рык.
И наглые и горячие губы Парамона уже ныряют в треугольник моей трешки, что пикантно видна в вырезе блузы.
Нахал бесцеремонно проводит языком по ложбинке между полушариями и поднимает свое довольное лицо.
Порочный взгляд его глаз проникает внутрь меня, распаляя и сжигая мои благие намерения.
Пытаясь остановить свое падение в пучину сладкого разврат, с трудом, но все же выдергиваю руку из горячей мужской ладони.
