Так, что она могла видеть только кончики его клыков.
— Я знаю, что ты не причинишь мне зла, — прошептала она, поднимая миску. — У тебя ведь было уже много возможностей.
Перевесившись через спинку дивана, она зачерпнула ложкой мороженое и протянула ему.
— Держи. Открой рот пошире. «Хайген Даис».[73] Ванильное.
— Это не для еды. Протеин в молоке и холод помогут ожогам зажить.
Она никак не могла дотянуться до его ран, поэтому оттолкнула диван и уселась на пол рядом с ним. Превратив мороженое в густую смазку, она покрыла ей обожженную, покрывшуюся пузырями кожу.
Он вздрогнул, в тусклом свете сверкнули его клыки, и она остановилась.
Он не был вампиром. Просто не мог.
— Да, я действительно один из них, — прошептал он.
Она перестала дышать.
— Ты можешь читать мысли?
— Нет, но ты так уставилась на меня, что я вполне могу представить себе, что чувствовал бы на твоем месте. Послушай, мы просто другой вид. И все. Ничего странного… Просто, мы другие.
Хорошо, подумала она, накладывая еще мороженого на его ожоги.
Давайте обдумаем все это.
Вот она здесь сидит с вампиром. Иконой ужаса. Шесть футов восемь дюймов ростом, двести восемьдесят фунтов весом. Зубы как у добермана.
Правда ли это? И почему она поверила ему, когда он сказал, что не причинит ей зла? Должно быть, она выжила из ума.
Рейдж застонал от облегчения.
— Работает. Слава Богу.
Ну, во всяком случае, сейчас ему было слишком больно, поэтому особой угрозы он не представлял. Потребуется несколько недель, чтобы оправиться после таких ожогов.
Она опустила пальцы в миску и зачерпнула еще «Хайген Даис» для его руки.
Собираясь наложить третий слой, она нагнулась ближе, чтобы удостовериться в том, что ей померещилось. Его кожа поглощала мороженое, словно это был лечебный бальзам, и ожоги затягивались. Прямо у нее на глазах.
— Так гораздо лучше, — сказал он мягко. — Спасибо тебе.
Он убрал руку со лба. Половина его лица и шеи были ярко-красного цвета.
— Ты хочешь, что бы я и здесь это сделала? — Она обозначила обожженные области.
Его необычные ярко-голубые глаза распахнулись.
Он взглянул на нее, и она увидела в его взгляде беспокойство.
— Пожалуйста. Если ты не возражаешь.
Он наблюдал за ней, а она снова погрузила пальцы в миску и потянулась к нему. Ее руки лишь слегка подрагивали, пока она втирала мороженое в его щеку.
Господи, его ресницы были такими густыми. Густыми и темно-русыми. Кожа была мягкой, несмотря на щетину, что успела отрасти за ночь. У него был великолепный нос. Прямой, как стрела.
